Книга: Лишний на земле лишних
Назад: Глава 6 Путь через жаркие страны
Дальше: Глава 8 Пещеры Запортального Човара

Глава 7. Кругом одни сюрпризы. Неприятные

Несмотря на благое пожелание — не пороть горячку, пока подъехал к гостинице, накрутил себя основательно. Тем более что у въезда в городок увидел на парковке большой отдыхающий караван. Объезжать его я не стал, так что машины тех «датых военных», оставшихся ждать конвоя в Порто-Франко, я не заметил. Но то, что большинство машин — армейские, русские, и едут издалека, было видно. Вполне мог быть тем караваном, к которому Галя с самого начала предлагала примкнуть.
То, что грузовичок стоит на стоянке перед гостиницей, меня не успокоило. Куда он деться мог? Караван, скорее всего, только завтра стартует. А вот то, что рядом с ним на парковке стоят два броневичка, неотличимых внешне от тех, на которых Томми Аткинс и погибшие орденские силовики ехали, это… хорошо! Вместо того, чтобы заниматься бессмысленным самоедством, появился повод и потребность задуматься о другом. Случайно они здесь оказались или все-таки по мою душу?
Торопиться в номер я не стал. Завернул на заправку, она же небольшой техцентр, благо расположена совсем рядом с гостиницей. Залил полный бак и канистры, оплатил замену масла и мытье мотоцикла. Вернулся к грузовичку и загнал свой «Урал» в его технический отсек.
Все это время пытался систематизировать известные мне факты. Нет, в случайности я не верю. Орденцы здесь из-за меня. Точнее из-за того, что артефакт Ушедших меня отметил. Как вычислили? Не думаю, что это было так уж сложно. Одно то, что рядом со мной никого местные кровососы не кусают, в глаза бросается. Наверняка кто-нибудь сделал выводы и сообщил, куда следует. В принципе, я и не очень таился. Не афишировал, но и не скрывал специально. Понимаю, что с Орденом, все равно, когда-нибудь договариваться придется. Хотя бы потому, что они Сурдиват контролируют, куда мне артефакт после изучения браслета посылал.
Вопрос, почему не сразу Орден ко мне интерес проявлять стал? Ну, мало ли. Может, далеко не все, получившие браслет, оказываются способны им воспользоваться? Например, помирают в течение месяца? Маловероятно, конечно. Все-таки артефакт его не каждому предлагает. Но, кто их знает, какие у Ушедших были нормы естественного отсева?
Могли и просто проворонить. Девочка на регистрации у артефакта мой браслет банально не заметила. В этом я уверен.
В общем, не это главное. Главное то, что симбиот во мне, явно, прижился, бусины регулярно загораются, и заклинания я успешно учу. Вот и приехали ко мне поговорить. Именно поговорить, силовой захват уже раньше провести могли бы.
Хотя поведение Томми Аткинса мне остается непонятным. Почему не поговорил нормально? Зачем агитировал обязательно на военную службу поступать? Предположение о бардаке в Ордене кажется мне все более правдоподобным.
Так, а что хочу я сам? Однозначно то, ради чего я сюда поехал. Изучать культуру Ушедших. Именно это и является целью археологии, для этого и ищутся материальные объекты древних культур. Чтобы свои находки потом в спокойной обстановке тщательно изучить, проанализировать, сделать выводы и эти выводы обобщить. Идеальная схема научной работы. И один такой объект для изучения мне Ушедшие сами при переселении в Запорталье подкинули — мой браслет. Так что я не просто заклинания зубрю, я еще их культуру изучаю. В которую магия входила. Очень интересно! Аж дух захватывает от перспектив. И не от того, что я, возможно, когда-нибудь крутым магом стану. А от того, что к такой необычной культуре прикоснуться получается. Возможно, даже лично стать ее носителем… Мечта любого историка. Если, конечно, он ученый, а не карьерист.
Мне кажется, я хочу не так уж многого. Просто работать по специальности. Только вакансии неочевидны.
С наукой в Запорталье дела обстоят откровенно плохо. Похоже, никто ей здесь серьезно не занимается. В поселках, через которые я проезжал, ни библиотек, ни научных учреждений не видел. Из образовательных — одни школы, и то не везде. Про университеты так и вовсе не слышал. Возможно, вопрос подготовки кадров здесь пока не очень актуальный. Прирост населения идет не за счет рождаемости, а иммиграции.
Но меня отсутствие Академии Наук мало беспокоит. Я наследием Ушедших заниматься хочу, а его тут наверняка все, кто может, исследуют и осваивают. Орден пытается это делать монопольно. Но и все крупные колонии, я думаю, втихаря тем же самым занимаются. Например, даже бандюгны знали адрес в Персии, где артефакты скупают. Думаю, что все крупные колонии тоже не бегут все свои находки Ордену сдавать.
Вроде, выбор есть, надо только суметь пробиться к нужным людям в нужное место. К сожалению, есть тут два слабых момента.
Во-первых, Орден обо мне знает. Вероятность этого близка к ста процентам. Так что работать в другом месте можно будет, только если я им не слишком нужен. Или делать это тайно, что несет массу неудобств, так как конфликтовать с сильнейшей здесь организацией — не лучшая идея.
Во-вторых, может оказаться, что всем без исключения местным боссам я не как археолог, а как врач-целитель буду нужен. Судя по количеству еще неосвоенных бусин, кираты Ушедших должны были уметь многое. Артефакты и без меня найдется, кому искать, даже если я это могу делать лучше многих. Хотя…
К сожалению, я даже толком не знаю, на кого именно учусь, осваивая заклинания бусин. А диапазон широк. Основное назначение киратов может быть как излечение любых болезней и возвращение молодости, так и урожайность повышать. Или климат контролировать.
В первом случае в меня мертвой хваткой вцепятся, во втором интерес ко мне будет гораздо меньше. В Ордене могут и вовсе работы не предложить, а только порекомендуют, в какой колонии лучше обосновываться.
Но и в первом случае нужда во мне зависит от того, сколько у них всего есть таких, как я. Наверняка, никто из руководителей Ордена (или других местных властителей) не собирается делать услуги магов-целителей общедоступными. Простому народу, скорее всего, вообще об этом ничего не сообщат. Обслуживать будут только супер-элиту. И. возможно, для этих целей не так уж много киратов и надо.
Что же это получается? Переговоры надо вести, но ни на что сразу не соглашаться, а постараться выжать как можно больше информации.
Я хмыкнул. «Сногсшибательные» выводы. Можно было с самого начала сказать, что я слишком мало знаю, и спешить на что-либо подписываться не стоит. Впрочем, разложить по полочкам имеющуюся информацию всегда полезно. Хотя бы потому, что я успокоился и больше не психую. Можно идти в номер.
В номере оказалось пусто. В смысле, Гали там не было. Вещи, в том числе и ее — на месте. До чего же неудобно жить без мобильников! Как только люди без них веками обходились? Записки друг другу оставляли, что ли? Никаких записок я не обнаружил. По крайней мере, на видных местах.
Так, где она может быть? Время уже не раннее, но, в принципе, может она быть много где. Но дальше гостиничного кафе я ее искать не пойду. Разве что на ресепшене спрошу, не выходила ли.
На ресепшене вежливая девушка сообщила, что Галя в кафе. С какими-то молодыми людьми, прибывшими последним караваном.
Я пару раз вздохнул и спросил про караван. Оказалось, да, тот самый. Из Порто-Франко в Новороссийск (РА). Сюда прибыл два дня назад, ждал грузы из Хапуру. Завтра дальше двигается. Спасибо, исчерпывающая информация.
В кафе Галя обнаружилась, действительно, с двумя молодыми людьми. Но не с теми военными. Одним ее спутником был Томми Аткинс, другого я не знал. Но, почему-то мне показалось, что он тоже из Ордена.
— Можно к вам присоединиться? — спросил я, одновременно кастуя «ощущение эмоций».
— Конечно, Никки! — Не помню, чтобы мы с Аткинсом были настолько запанибрата, но сейчас он мне явно обрадовался. Как и остальные. Включая Галю. Правда, все при этом были немного напряжены.
Мне представили второго молодого человека. Эрик Стептон. Из Ордена. Кем он там работает, не сказал, но, судя по всему, занимает более значительную должность, чем Аткинс.
— Очень приятно. Так можно к вам присоединиться? — Повторил вопрос с некоторым намеком. Все-таки я к своей девушке после нескольких дней разлуки вернулся, а тут с ней какие-то посторонние молодые люди. Аткинс, похоже, этого не понял, вот Стептон оказался лучше воспитан. Или лучше соображает.
— Вообще-то у меня к вам есть разговор, упсур Некрасов. Но лучше не сейчас. Вы же только что с дороги, отдохнуть надо. Вы ведь завтра дальше ехать собираетесь? В сторону Новороссийска? Мы тоже. Так не могли бы вы составить мне компанию, а Аткинс с удовольствием поработает на вашей машине водителем?
От таких предложений не отказываются. Тему он обозначил, окончательно развеяв мои сомнения в своей информированности. Разговор, все равно, должен состояться, а то, что Галя при нем присутствовать не будет — к лучшему. Не будет свое мнение навязывать. Так что я в ответ легонько поклонился:
— Сочту за честь.
Я сделал заказ, посмеявшись, что забираю почти всю еду из меню.
— После столовой у местного отшельника, хочется, наконец, поесть нормально.
— О, так вас к Баба-Сатьи занесло?
Пришлось сделать краткий отчет о поездке. Посетовал, что местные фанатики у меня воздушного змея конфисковали, чем повеселил присутствующих.
— Беседовать с небесами — прерогатива отшельника, а тут вы со своим змеем между ними вклинились! Еще легко отделались. Этот Отец Истины проповедует непричинение зла, так что рвут кого-либо на части там только по его прямому указанию, — пояснил Стептон.
Однако!
Общий разговор продержался еще некоторое время, но, довольно скоро, орденцы пожелали нам приятного вечера и вежливо откланялись.
— До встречи утром. Караван в восемь утра выходит.
— Это же тот караван, в котором понравившиеся тебе и не понравившиеся мне молодые военные едут? — Спросил я после того, как орденцы вышли из зала.
В эмоциях Гали явно полыхнула обида:
— Наглые алконавты! Послушать их, так это они Рейхстаг брали. А сами сюда от трибунала сбежали. Эрик рассказал, что они в Туркмении чуть ли не целый склад боеприпасов пропили. Теперь их здесь не факт, что рядовыми возьмут, могут в какой-нибудь колхоз капусту сажать отправить!
Перспектива сжать капуту Галю явно не интересовала. Как и эти «бравые» офицерики. Хотя, чувство разочарования оставалось.
— Эрик Стептон тоже женатым оказался? — Попытался немного поддеть ее я, но она не заметила. Или сделала вид:
— Женатый. В Ордене все семейные. Ты лучше скажи, как он тебя назвал? Я не поняла.
Заметила, однако. Значит, слушала внимательно.
— Это архаичная вежливая форма обращения в Индии. Так белых джентльменов обычно «саибами» называют. Совсем почтительно «баба», то есть «отец», как этого отшельника. К леди обращаются «рани». Более простое обращение — «диди», то есть «сестра».
— Все-то ты знаешь! И орденцы тобой интересуются. Этот Эрик явно большой человек. И тебя к себе в машину пригласил. Смотри, чтобы завтра обо всем с ним договорился! Если будет работу предлагать, не вздумай отказываться! Ты меня понял?!
Говорила Галя с напором, тоном, не допускающим возражения. А в эмоциях опять целый коктейль. Там и надежда, и недоверие, и раздражение, и даже тоска. Может быть, чуть-чуть уважения, хотя, скорее, недоумения. В смысле, что же эти большие дяди во мне нашли? Ведь тюфяк-тюфяком. Хотя, возможно, я на нее и наговариваю. Читать эмоции — совсем не так просто, особенно когда среди нет доминирующего чувства.
Вообще-то я очень не люблю, когда на меня повышают голос и начинают что-то требовать. Но скандалить мне хотелось еще меньше. Поэтому ограничился замечанием:
— Галя, не заводись! Раз пригласили — поговорим. Но только ты заранее губы не раскатывай. Как-то это слишком сказочно, чтобы за нами сами гонялись люди, работать у которых мечтают все, но почти никого не берут. Скорее разговор будет очень предварительным. Но, если предложит что-нибудь хорошее, сама понимаешь, отказываться не буду.
К сожалению, Галя возвращалась к этой теме еще раз двадцать вечером, пресекая тем самым мои поползновения на секс, и сразу же вспомнила о ней утром. Совсем на ней зациклилась. Я уже даже кивать в ответ перестал, не то, что отвечать.
Вообще, в последнее время она меня стала чаще раздражать, чем радовать. Я надеялся, что с Галей, как с одноклассницей, с которой мы вместе росли, у нас взгляды на жизнь будут ближе. Но что-то повторяется моя вечная история с девушками. Все они пытались меня по своему уставу строить. И никого такой, как я есть, я почему-то не устраивал. Даже странно. Ведь критерием успешности для большинства девушек является карьера ее избранника. А с ней у меня всегда было все неплохо, хотя я специально ею не занимался. Учился хорошо, остался в аспирантуре на бюджете, даже некоторый авторитет в научных кругах приобрел. Входил в редколлегии нескольких журналов, причем иностранных. Здесь тоже, вот, артефакт меня отметил, и Орден интересуется. Так что их не устраивает? «Их», в смысле, Галю.
Неожиданно для себя я обнаружил, что я бы, пожалуй, без большого сожаления «отдал ее в хорошие руки». Не чужой человек, но родным никак не делается. Хорошая жена, наверное, высшая ценность в этой жизни. Но жена, которая тобою вечно недовольна, это о другом…
К тому же меня история с этими развязными военными сильно задела. Ведь Галя, получается, специально маршрут растягивала, чтобы с ними до прибытия в РА встретиться. Зачем, спрашивается? Чем ее эти офицерики пленили? Ведь и виделись мы с ними всего ничего, и были они изрядно выпимши. Однако же вот какую схему разработала. И то, что ребята эти оказались бесперспективными, вовсе не говорит о том, что я ей стал больше нравиться.
Впрочем, мы всего третий месяц, как вместе, запас первоначального терпения иссяк, а притереться друг к другу еще не успели. Рано кричать, что «все пропало». Вот устроюсь в Орден, ее мечта осуществиться, она успокоится, и жизнь наладится. Возможно.
Несмотря на то, что отправление каравана должно было быть довольно ранним, проснулся я с большим запасом. И при этом выспался. Мне буквально трех-четырех часов сна стало хватать. Немного напрягает, но чувствую я себя при этом хорошо, так что списываю эту особенность своего организма на симбиота. В общем-то, удобную особенность.
Чтобы не будить Галю остался лежать и занялся бусинами. Наконец-то! В первый раз попалось заклинание, возможно, даже полезное, но я ему разумного применения не вижу. «Повышение плодовитости». Что-то из сельского хозяйства, в котором я ничего не смыслю. Разве что на даче у родителей была грядка огурцов и, по сути, тоже грядка — картошки. Но для картошки повышать плодовитость ни к чему. Картофелины — клубни, а не семена. А вот для огурцов, возможно, польза и была бы. Больше цветов, больше плодов. Или в плодах стало бы больше семечек? Ну, нафиг. Возможно, для плодовых деревьев заклинание могло бы быть полезным, но там цветов и так больше, чем дерево может вырастить. Может, колосья зерновых больше станут? Не знаю. Инструкции в очередной раз не приложили.
Зато мелодия довольно заливистая, и нот много. К счастью, память у меня хорошая, музыкальный слух — тоже, так что за пару часов заклинание разучил. Но применять не стал. Еще Галю ненароком задену. Она таблетки от беременности принимает, а тут я ей стану плодовитость повышать… Даже вспотел от такой перспективы. Детей нам с ней заводить явно не ко времени. Особенно с учетом появлением опасений, сладится ли у нас семья вообще?
Нет. Негативные мысли убрать. Смотрю второе заклинание. Времени учить уже мало, скоро вставать, собираться надо будет. Но — интересно. К тому же стал я в свои силы верить. До сих пор все заклинания за два просмотра выучить успевал, все бусины на месте остались. Как и можно было предположить, второе заклинание — антипод первого. «Уменьшение плодовитости». Совершенно идиотская формулировка. Если бы было «прекращение», «прерывание», «запрет» или что-нибудь подобное, я бы понял. А так какой смысл? Одна радость, мелодия та же самая оказалась, только из мажорной тональности в минорную переложена. Можно сказать, и учить не надо. Хотя то, что сами мелодии я выучил, еще не является гарантией, что я их исполнить смогу правильно. Надо будет еще немало тренироваться. Только лучше это делать в пустыне. Хотя, как же тогда результат проверить?
Как оказалось, Стептон и Аткинс ждали нас в лобби, так что завтракать мы пошли все вместе. Дружной компанией, хотя никакой дружбы между нами нет, и утренний прием пищи превратился для меня в деловую встречу с трудными переговорами. Галя этого, пожалуй, не замечала (или игнорировала), так что была очень оживлена, сияла улыбками и расстреливала обоих орденцев глазками в упор. По крайней мере, на мозги мне капать перестала.
Никаких серьезных разговоров при этом не велось, так, легкое прощупывание друг друга. Я задал несколько завуалированных вопросов о полномочиях Стептона, он вежливо поинтересовался моими успехами на ниве написания диссертации. Намекнул, что есть возможность организовать защиту в заочной форме и получить вполне законные корочки PhD. От какого-нибудь американского университета. На вопрос, зачем здесь может быть нужна ученая степень, если нет ни НИИ, ни вузов, он с улыбкой ответил, что не надо быть столь категоричным. И в Ордене, вопрос о доплатах за степень уже подымался и, возможно, будет решен положительно в самое ближайшее время.
Говорил, вроде, серьезно, но по тону было очевидно, что это — не мой случай.
Впрочем, развитие тема не получила, так как рассиживаться времени у нас не было, пришла пора в машины перебираться.
Вынес вещи и проводил Галю до грузовичка, в котором на месте водителя уверенно расположился Томми Аткинс. Получил от нее очередное напутствие «грозным» шепотом. Звучало довольно забавно, но она была предельно серьезна, так что я покивал, выражая покорность и согласие. Сам ей пожелал не переживать. Все, что ни делается, к лучшему, так что все у нас будет хорошо.
Затягивать сцену было некогда, стоявший неподалеку Стептон уже проявлял нетерпение, так что пришлось мне перебираться в орденский броневичок.
Провел он меня не в кабину, а десантный отсек, который оказался переделан почти на уровне жилого блока моего грузовичка. Столик, достаточно удобные диваны вдоль стен. Приглядевшись, понял, что спинка дивана, на самом деле, сложенная койка верхнего яруса. Так что за образец тут брали купе спального вагона. Потолок несколько ниже, зато в длину больше. В общем, неплохо.
В «купе» уже сидел один человек. На вид — сорок с чем-то лет, облик типичного «доброго доктора». Правда, оказался он не медиком, а профессором Виктором Дорном. Главным ученым Ордена, изучающим наследие Ушедших.
Однако моя радость от встречи с коллегой оказалась преждевременной. К археологии он никакого отношения не имел. А вот к медицине и биологии все-таки самое непосредственное. Профессор пытался разобраться, по каким критериям артефакт отбирает тех, кому он выдает браслеты. Также его интересовал процесс освоения киратами заклинаний и возможность его оптимизации. То есть видел он во мне совсем даже не коллегу, а подопытного кролика.
Профессор Дорн буквально засыпал меня вопросами. Некоторые он просто обозначал, как темы более подробного разговора. Например, мои условия проживания и мои интересы в раннем детстве. Попросил быть готовым рассказать о себе, вообще, все. Включая интимные подробности. На несколько вопросов о моих успехах в обучении в школе и в университете я даже дал какой-то поверхностный ответ. Какое у меня IQ и как оно менялось с годами, я без понятия. Ни разу не мерил. Мне, вообще, все эти англо-саксонские заморочки всегда были неинтересны.
Тогда он начал выспрашивать про мои ощущения в артефакте, и я не выдержал.
— Профессор, мы с вами, фактически, незнакомы, а вы уже устроили мне целый допрос и, судя по всему, намерены его продолжать даже не до конца поездки, а до скончания века. Простите, меня это не устраивает. Я, вообще, не понимаю, почему я должен с вами разговаривать. Господин Стептон, если этот малоприятный разговор и есть единственное дело, ради которого меня сюда пригласили, я вынужден буду просить вас немедленно пересадить меня в мою машину.
Стептон сидел, откинувшись на диване, снисходительно улыбаясь. Всем своим видом он показывал, что его вся эта, с моей точки зрения — безобразная сцена, искренне развлекает. Вроде как, дети в песочнице совочек не поделили. «А вот и не подеретесь!» потому, что не умеете. Только глаза у него при этом были жесткие.
Очень хотелось настучать обоим по роже, но ведь, и вправду, не умею. То есть стукнуть, конечно, могу, но против подготовленного агента мне ловить нечего. А револьвер из кармана доставать, вроде, перебор будет.
Навесил на обоих «неловкость». Водителя, вроде, никак зацепить не должен, они напротив меня на диване сидят, а диваны вдоль бортов расположены.
Профессор как раз с воплем «Вы не понимаете!» подался вперед, протянув ко мне руку. Поднимая ее, локтем зацепил за щеку Стептона. Тот в притворном ужасе отшатнулся. И свалился с дивана. Тут уже настал мой черед злорадно улыбаться.
— Господа, очень советую вам ближайшие минут пять резких движений не делать. Вы меня очень сильно разозлили, и я на вас «неловкость» навесил. И, да, браслет от артефакта я получил, бусины-заклинания учу. К настоящему моменту их у меня шестнадцать, и проблем с их разучиванием не было никаких.
— Шестнадцать заклинаний! За два месяца! — Вскричал Дорн, вскочил и немедленно свалился на агента. Тот в это время очень аккуратно, держась обеими руками за диван, пытался вернуть на него свое тело. В результате свалились оба.
Понаблюдав несколько секунд их барахтанья, я все-таки встал и помог обоим снова усесться на диване. Друзьями нам уже не быть, но глумиться и превращать их окончательно во врагов, я не хотел.
— Снять заклинание можете? — Благодушная улыбка с лица Стептона исчезла, голос был сух, но нейтрален. А глаза? При чем тут глаза, когда я эмоции читать могу? Так вот в эмоциях — сосредоточенность и даже удовлетворение. Все идет по плану?
Я пожал плечами:
— Само пройдет. Могу «ловкость» навесить, но пытаться перебить одно заклинание другим… Не пробовал и за последствия не ручаюсь. Лучше не рисковать.
Возникла пауза. Секунду подумав, я решил сохранить инициативу:
— Профессор! Сидите спокойно. Если продолжите так же бесцеремонно приставать, в «здоровый сон» отправлю. Господин агент! Будьте так любезны и объясните мне, наконец, в чем вы видите наше сотрудничество и нужно ли оно вообще. Пока у меня складывается впечатление, что киратов у вас, как грязи, и нужен я вам только для исследований в стиле известного рязанского вивисектора академика Павлова.
— Эрик. Просто Эрик. Не надо так официально. Примите мои искренние извинения. Просто я знаю Виктора уже давно, к его манере общения привык. И не подумал, как это может подействовать на нового человека.
Профессор наградил его возмущенным взглядом, но ничего не сказал. Можно не сомневаться, что в их паре агент — главный.
А насчет того, что он «не подумал» — сильно сомневаюсь. Скорее, он меня прощупывал на предмет моего желания служить в Ордене. Если бы очень хотел — еще не такое бы вытерпел с улыбкой. Послушаем, что он дальше скажет.
— Вы правильно считаете, что кират вы далеко не единственный. И по-настоящему ценны только те из них, кто успешно освоил больше пятидесяти бусин-заклинаний. Так что на данный момент вы, действительно, интересны Ордену именно как источник информации об обучающем артефакте, а не как специалист.
Стептон сделал небольшую паузу, не спуская с меня внимательных глаз. Видимо, хотел убедиться, сильное ли впечатление произвело на меня его заявление?
Произвело. Неприятное. Этот агент почему-то меня совсем придурком считает. Если бы я им был так малоинтересен, стали бы они за мной гоняться! Подождали бы полгодика, узнали, где я осел, и уже на месте пригласили бы в свое представительство. Максимум профессора этого чокнутого в командировку отправили. Нет, тут другое. Этот агент нацелился для начала торговли предложить мне цену в десятки раз ниже реальной и сделать это под видом одолжения. Беда в том, что я торговаться не люблю и не умею. Поэтому стараюсь вообще не торговаться:
— Спасибо, что откровенно ответили на мой вопрос, господин Стептон. Получается, на данном этапе наши интересы совсем не совпадают. Не вижу в этом факте ничего страшного. Я сюда ехал не магом-целителем становиться, а археологией заниматься. Ну а когда освою больше пятидесяти заклинаний, я об этом сообщу в ближайшее представительство Ордена, и к разговору можно будет вернуться. Я твердо намерен посетить Сурдиват, так что это обязательно случится. А пока, в качестве жеста доброй воли, я даже готов потратить некоторое время и ответить на вопросы профессора. Если вы можете дать гарантию, что моему здоровью и рассудку, а также здоровью полученного от артефакта симбиота ничего не угрожает.
Судя по эмоциям агента, весь план разговора я ему поломал. Но переключился он быстро. Точнее, переключился на разговор об археологии. В ней он ничего не понимал, но делал вид, что ему все интересно. Ну, мне не жалко. Рассказал по возможности понятным языком, как выбираются шурфы, для чего строят «забегаловку», чем «открытие» отличается от «отрытия». Разбавляя рассказы археологическими байками. Например, о «проклятии библиотеки Ивана Грозного» (о «проклятии могилы Тутанхамона» Эрик, оказывается, слышал). Пересказывать не буду, моей целью было убедить собеседника, что ахреологией я, действительно, увлечен и являюсь неплохим специалистом.
Вроде, получилось. По крайней мере, агент ободрился и стал рассуждать о том, что привлечь меня к работе по профилю, в принципе, возможно. И может быть интересно Ордену. При условии, что я изучение бусин не заброшу. Только вот сразу решить этот вопрос он не может, тут санкция с самого верха нужна. Так что это займет некоторое время, возможно, до месяца или даже двух. И придется перетерпеть расспросы и даже опыты надо мной профессора. Ибо чем лучше у меня результаты на пути в кираты, тем охотнее начальство пойдет мне навстречу.
Я не выдержал и все-таки спросил о его полномочиях.
— Скажем так, я имею прямой выход на высшее руководство Ордена, и к моим рекомендациям, как правило, прислушиваются. Просто случай с вами совсем нестандартный.
Дальше, путем наводящих вопросов, удалось выудить из него следующую информацию.
Ехал он сюда, действительно, чтобы встретиться со мной. (А кто сомневался?) Представление о том, что я из себя представляю, у него было самое поверхностное. Русский, аспирант Петербургского университета, неприятностей с законом не имел, недавно потерял родителей. Едет вместе с девушкой из военной семьи, у которой проблемы дома имеются. Без угрозы жизни или посадки, но смена места жительства может быть неплохим решением. Мы неплохо экипированы, приличная сумма в банке.
В общем, самой очевидной идеей было предложить мне в качестве аванса лейтенантские погоны. В наряды меня никто гонять не собирался, но определенные обязательства служба накладывает. В плане дисциплины, прежде всего. За «звездочки» в Ордене платят, не слишком много, но с голоду не помрешь. Не самая плохая стипендия на время обучения на кирата. К тому же мужчины, вообще, к военной форме пиетет имеют, большинство переселенцев на моем месте были бы счастливы. Их женщины — тоже.
А тут, угораздило на интеллигента нарваться. Для которого хождение строем признак не ума, а тупости. В общем, придется новый вариант прорабатывать.
На мой взгляд, неплохо поговорили. К тому же мне, надеюсь, удалось заронить в агента мысль, что изучение артефактов Ушедших без понимания их культуры — занятие бесперспективное. Надо понимать не только «как», но и «зачем». И «почему» сделано именно так. А там уже и до самостоятельно создания артефактов недалеко.
На последнем этапе разговора в него активно включился профессор Дорн. И лучше бы он этого не делал. На первый взгляд производит впечатление сумасшедшего ученого-фанатика. А как копнешь, тупой, как два валенка вместе сложенных.
Есть такой тип научных работников, которые не гипотезы генерят, а скрупулезно наблюдения записывают. В надежде потом какую-нибудь закономерность углядеть. Но, обычно, за них это уже другие делают.
Вы знаете, когда начинается массовый наплыв диссертаций по физ-мат наукам? Когда новый прибор в университете появляется. Измеряющий в новых диапазонах. Вот один аспирант старательно заполняет таблицы измерений в одном диапазоне, другой — в другом, третий — в третьем. На сколько прибор позволяет разделить новые измерения, столько и будет аспирантов. И, вроде, у каждого новая работа. А потом физики еще на гуманитариев сверху вниз глядеть пытаются.
Виктор Дорн таким «ученым» и оказался. Один за всех аспирантов сразу. Фиксирует абсолютно все. Он бы меня и на атомы с удовольствием разобрал, если бы я позволил. Точнее, не я, а орденское начальство.
Нет, большинство новых открытий именно так и делается. Случайно. Например, когда Эдвард Говард впервые получил «гремучую ртуть», с которой все современные капсюли для патронов начались, он, наверное, и сам не мог объяснить, зачем смешал все имевшиеся у него кислоты (серную, соляную и азотную) со спиртом, добавил туда ртути и кипятил все это, пока полностью не выпарил. То, что получившийся порошок взрывается от легкого удара, для него сюрпризом стало. Не факт, что приятным. Но ведь потом и с правильным составом кислот и пропорциями разобрался. А вот Дорн пока только все, что в голову приходит, пробует, а мыслей никаких не имеет. И самое плохое, его это совершенно не волнует.
Зато Эрик Стептон явно неглуп. Идеи на лету схватывает и четко их формулирует. Прямо, как Бурбулис, в свое время. Какие-то у меня нехорошие ассоциации начались…
В общем, доехали мы до Новороссийска без проблем. Дороги не видел, но не думаю, что упустил что-либо интересное. Разве что горы закончились, и началась южнорусская степь. Вроде, как в Херсонской губернии.
Пару раз нас тормозили на блокпостах. Видимо, при въезде на территорию РА и в город Новороссийск. Меня оба раза не беспокоили, орденцы сами разбирались. Да их, по-видимому, и не досматривают.
Вторая заминка была дольше. Большую часть каравана в кемпинг завернули. Я забеспокоился, как бы Галю без меня туда же не отправили, но Стептон успокоил, что у Аткинса рейтинг еще выше, да и не будет с ним никто спорить.
Так и оказалось. Через некоторое время меня высадили около гостиницы. Там же на парковке стоял наш грузовичок. Аткинс пересел к Стептону и Дорну, я пообещал к ним завтра в представительство зайти, благо оно в двух кварталах от гостиницы оказалось. После чего орденцы уехали, а мы с Галей пошли заселяться.
— Ну как? До чего договорились? — Стала пытать меня подруга еще по дороге.
— Давай в номере поговорим.
Дотерпела она с трудом. Видно было, что ее всю распирает. Но сама понимала, что всему городу о наших разговорах с орденцами лучше не рассказывать. И так, наверняка, заметили, что к гостинице вместе приехали.
— Ну, рассказывай! — повернулась Галя ко мне, едва мы успели закрыть за собой дверь в номер.
— Я считаю, неплохо поговорили. Этот Стептон, как я понял, помощник или доверенное лицо наибольшего начальника Ордена в Запорталье. Мои идеи по изучению культуры Ушедших выслушал с интересом, обещал поддержать. Но сказал, что вопрос нетривиальный, надо согласовывать с руководством, и уйдет на это месяца два.
По мере того, как я говорил, Галино лицо меняло выражение с нетерпеливого ожидания на разочарование, а потом — возмущение.
— Что за чушь! Два месяца согласования! Это просто вежливый отказ. А так жди, пока рак свистнет. Все гораздо проще. Мы с Томми тоже всю дорогу говорили. И гораздо конкретнее, чем ты.
Она замолчала, давая мне возможность вставить реплику. И что ей сказать?
— Галь, если он предложил тебе место в рядах безопасников Ордена, то такие вопросы тоже без согласования с высшим начальством не решаются.
— Ты не понимаешь! Сложилась уникальная ситуация. Томми потерял в той заварушке весь свой отряд. Ему надо срочно набрать людей, иначе он сам с должности слетит. Вот он и собирается их здесь в РА искать!
— И проявил интерес ко мне, когда в РА кругом полно профессионалов?
— Только из уважения ко мне. Учись, аспирант, как надо переговоры проводить!
— Он так и сказал?
— Да. Сказал, что ты, конечно, тюфяк, но вдвоем с ним, мы из тебя человека сделаем. Не знаю, правда, стоишь ли ты таких усилий. Ты что, не рад?
— Галь, ты знаешь, как там было у Каверина? (Каверин Вениамин Александрович. Песочные часы.) Он обрадовался, но не очень, потому что не очень поверил.
— ???
— Ты сама посуди. Какой из меня безопасник? А ведь Аткинс именно в СБ, а не в охране работает. Не утвердят меня там. Я Стептону верю гораздо больше, чем Аткинсу. Хотя бы потому, что в иерархии Ордена его место много выше. Согласись, работать по специальности гораздо лучше, чем заниматься не своим делом. Я сюда не от неурядиц бежал, а ради любимого дела.
До Гали дошло, что меня ее предложение не просто не воодушевляет, а совершенно не устраивает.
Как результат — дикий скандал. Даже «трансляция эмоций» не помогла. Впрочем, транслировать спокойствие, когда на тебя орут, машут перед носом руками и брызжут то слезами, то слюной, у меня получалось откровенно плохо. Аргументов Галя не слушала. Попытка убедить, что Ордену я нужен, причем самому высокому начальству, с треском провалилась. Даже была мысль рассказать об артефакте и разучиваемых заклинаниях, но сразу отказался от нее, как от несвоевременной. Не поверит, решит, что издеваюсь, или крыша у меня поехала.
Единственным действенным аргументом оказался «здоровый сон». Скверно. Даже поужинать не сходили.
В общем, уложил подругу в кровать, и уже спящей оттранслировал ей покой и радость. Пусть хотя бы сны ей хорошие снятся.
Утром у меня светилась новая бусина. «Простой ментальный щит». Дело полезное. Пока я с другими магами не сталкивался, и влияния на свой разум со стороны не наблюдал. То есть «вынос мозга» мне вчера вечером Галя устроила, до этого Стептон крутил по-всякому, но это — не считается. Обычное воздействие одного разумного на другого без применения заклинаний. Хотя, наверное, «ментальный щит» и от такого воздействия вредным не будет. Надо учить.
Чем я и занимался часа три, пока Галя не проснулась.
Выспалась она, по всем показателям, неплохо, да и чувствовала себя тоже прилично. Но в отношении меня гнева на милость не сменила. Сразу заводиться стала, пришлось тему сменить. Все разговоры после завтрака, а то вчера не поужинали, в результате.
Но ни поесть нормально, ни поговорить после мне не дал профессор Дорн, явившийся в сопровождении Аткинса. Ну, это я решил, что безопасник сопровождает профессора, Галя решила наоборот. Томми пришел справиться, как дела, а к нему какой-то странный тип прицепился. В результате профессор меня увел, а за спиной я услышал реплику про «двух идиотов», сказанную женским голосом. Ответной реплики я не услышал.
Профессор мучил меня до самого вечера, вместо обеда кто-то из сотрудников представительства нам сэндвичи соорудил. Ловил на себе сочувствующие взгляды вполне себе симпатичных девушек-сотрудниц. Как-то посторонние люди понимают меня лучше, чем собственная подруга. Впрочем, они все замужем. Политика Ордена.
Ассистенты и ассистентки у профессора периодически менялись, и на свет извлекались (и заполнялись) все новые анкеты и тесты. Да, тесты тоже были. По англо-саксонски тупые, нацеленные на выявление моих личных качеств и составление моего психологического портрета. После очередной сотни вопросов, спросил, почему так много? Оказалось, что, по мнению составителей, так они проверяют, честно ли я отвечаю.
— И как?
— Честно.
А то я не знал.
— И что показал тест?
— Что вы — флегматик.
Какое открытие! С детства им был. Не гипертрофированным, конечно, таких не бывает. Временами обстоятельства заставляют действовать резко и быстро. Но, чтобы вывести меня из себя, надо приложить довольно большие усилия.
Под конец и профессор, и ассистенты уже просто придумывали, о чем бы меня еще спросить. О моем прошлом и настоящем, об ощущениях при работе с бусами, об ощущениях заклинаний. Обо всем, что только могло прийти им в голову.
Плюнул на все и отвечал. Даже на интимные вопросы. Тем более, что вредных привычек не имею, а жизни своей не стыжусь.
Наконец, закончили. Но не полностью. На завтра просили прийти, какие-то анализы сдать. Сегодня аппаратура еще не готова. Нет, ни кала, ни мочи из номера нести не надо. Все здесь возьмут, я и не замечу. Вымученно посмеялся шутке.
В гостиницу вернулся морально опустошенный с одной мыслью, «только бы обойтись без скандала».
Обошлось. Галя обнаружилась в гостиничном пункте общепита, гордо называемом рестораном. Хотя, почему «называемом»? Столики есть, официант есть, меню есть, за столиками даже господа офицеры сидят. С одним из них, еще относительно молодым человеком в чине майора (судя по погонам), Галя и сидела.
— Привет. Представишь своего кавалера?
— Егоров Вадим Сергеевич. Майор, — значительно произнесла Галя: — Командир местной пограничной службы.
— Очень приято. Чем обязан?
— Просто зашел познакомиться с новыми в городе людьми, которые мимо моего кордона с орденцами пролетели. И не мог оставить столь прекрасную девушку скучать в одиночестве.
— Да, Вадим показал мне город. И оказался замечательным рассказчиком.
Значит, гуляли. И пара следов от укусов (на лбу и на щеке) у Гали появились. Комары на моей стороне?
Шут с вами, я есть хочу.
Сделал заказ и спокойно поглощал пищу, наблюдая за подругой и новым знакомым. Довольно симпатичный внешне. Типичный военный с плаката. Высокий рост, рельефные мышцы, обаятельная и при этом мужественная улыбка. Красавец, короче. Беседу ведет незатейливую, рассказывая, в основном, о собственных подвигах. Перемежая шутками из «солдатского юмора» и комплиментами Гале.
Ясно. Кадрит он ее вовсю. И мое присутствие его совершенно не смущает. Уверенный в себе молодой человек.
Подруга демонстративно его поощряла. Правда, нет-нет, да поглядывала на меня. Тоже все ясно. Обиделась и демонстрирует, каким спросом она пользуется. Впрочем, подобная атмосфера для нее, похоже, привычна. И общество этого майора ей, действительно, нравится.
Невольно подумалось: Ну вот, стоило подумать, не «отдать ли ее в хорошие руки», как уже на следующий день кандидат появился. И что? Вправду отдавать?
Нет, глупости. Человека нельзя отдать. Захочет уйти, сама уйдет. Но помогать ей в этом я не буду. Ехали мы сюда вместе, как женщина, в смысле, любовница, она меня вполне устраивает. А как жена? Если научимся хотеть и радоваться одному и тому же. Давать ей за себя решать, я не собираюсь. Тем более, что ее стремление сделать из меня офицера, все равно, неосуществимо. Не будет маг-целитель солдатами командовать. Да и круг общения, скорее всего, будет другой. Только проблемы себе создам в плане научной работы. Впрочем, надо будет со Стептоном еще раз все обсудить. Если принципиально с работой ничего не изменится, могу и погоны попросить, чтобы Галю порадовать. В конце концов, какую одежду носить, мне безразлично.
Я включился в разговор, сделав вид, что не замечаю их флирта между собой. И стал расспрашивать майора Егорова о городе, условиях жизни в нем. Какие есть автомастерские, и где лучше пройти техобслуживание, есть ли госпиталь, и как в нем лечат, какие в городе магазины, и как здесь развлекаются.
Он отвечал вежливо, но с чувством превосходства. В городе живут почти одни военные. Не всем удалось и здесь на службу устроиться, конкурс строгий. Но вот он не просто звание сохранил, но и на подполковничьей должности. Выше почти нереально, но он надеется хотя бы до полковника дослужиться. Какие его годы!
Снабжение в городе неплохое, для старших офицеров спецобслуживание есть. Развлечения — все больше спортивные. В основном, единоборства. Его погранцы, в основном, на боях без правил специализируются. Скромной улыбкой намекая, что он и тут чемпион. А что? Возможно. Парень здоровый.
Впрочем, есть еще кинотеатр и танцы в клубе офицеров устраивают. Жаль, красивых девушек мало. Галя там королевой будет.
Наконец, Галя все-таки поинтересовалась, что я в представительстве Ордена делал?
Анкеты заполнял, тесты разные решал. Мы же в Ордене трудоустроиться планируем? А там с отбором строго. Наверное, не легче, чем здесь, в РА. Только критерии немного другие.
Егоров от таких разговоров слегка помрачнел. Но вмешалась Галя:
— Тебе все предлагали, но ты легких путей не ищешь. Ну-ну. Надейся, что пройдешь. А в офицеры ты, пожалуй, и в правду не годишься.
В результате про Аткинса я ее спрашивать не стал, и беседа пошла по прежнему сценарию. Бравый майор рассказывал о землях, занимаемых РА, где что добывают и где что возделывают. Посочувствовал бедолагам, которым в крестьян переквалифицироваться пришлось. Точнее, в колхозников. Мало кто был к такому готов. Некоторые даже бежать хотели. Пришлось охрану ставить. Вокруг колхозов и трудовых лагерей. Но здесь — не звери. Через десять лет контингент обещают заменить. Впрочем, до этого еще и дожить надо.
В общем, не скажу, что мне организация этой колонии очень понравилась. Население странное, да и расслоение большое. Все хотят охранять и защищать, а вот работать заставлять приходится. Вплоть до того, что часть колхозов китайцами и латиносами заселена. Интересно, добровольно?
В общем, досидели мы до позднего времени, и в номер Галя пошла все-таки со мной. Заметил, что майор при этом вскинулся, но она его подержала за предплечье и что-то на прощание шепнула. Так что он, не скажу, что совсем успокоился, но притих.
В номере душевного разговора не получилось.
— Не о чем с тобой разговаривать. Возьмут тебя в Орден, признаю, что ты молодец. А пока побудешь в игноре. Так что я в душ и спать. И не вздумай приставать, я на тебя зла.
Действительно, когда и сам принял душ, попытку прижаться резко пресекла. Без кокетства. Судя по эмоциям, я, действительно, в полную немилость угодил.
Стептона, что ли попросить с ней поговорить? Мне уже не поверит. Только сегодня за весь день так его и не видел. Впрочем, я бы на его месте от профессора тоже подальше держался.
Утром — одна радость — новая бусина светится. На сей раз — заклинание с длинным названием «заживление небольших повреждений». Ну вот. Наконец, до реального целительства добрался.
А вот Галя ко мне не подобрела. Пообещал ей Стептона привести. Кажется, не очень поверила, но тон сбавила. На этой ноте и ушел на растерзание профессору.
Меня попросили полностью раздеться, только полотенце выдали чресла прикрыть. Положили на какое-то ложе (довольно удобное, как ни странно), со всех сторон обставленное разными устройствами. Непонятного назначения. Пошутил, хорошо хоть бормашины не вижу.
Профессор был не один, а с какими-то новыми людьми в белых халатах и с марлевыми повязками на лицах. Он был одет так же, но по голосу определялся. Не скажу, что мне это понравилось, но решил потерпеть, раз обещал.
Взяли кровь из вены. Подвели какой-то манипулятор к глазам. Вроде, сетчатку фотографировали. К груди тоже что-то подводили. Флюорография?
Потом обклеили датчиками и опустили на лицо шлем-маску. А потом я отрубился.
В себя пришел, лежа уже на обычной больничной койке. Одетым в какой-то халат. Впрочем, моя одежда оказалась рядом на стуле. Самочувствие было терпимым, но одновременно жутко хотелось пить и в туалет. Сел, осмотрелся. Комната тоже вроде одноместной больничной палаты. Куда меня занесло? Точнее, занесли?
О, сервис! На полу оказались тапочки. Встал и, как был, в халате, отправился искать туалет.
За дверью оказалась дежурная. Совсем, как больница! Только маленькая.
Охая (от сочувствия?) проводила меня до нужной двери. Жить стало легче. Жить стало веселее (И.В.Сталин).
Спросил у той же дежурной, где бы попить? Поделилась со мной бутылкой минералки. Золотая женщина!
Завязал с ней разговор.
Действительно, в представительстве есть свой медпункт уровня небольшой, но хорошей больницы. Сюда меня вчера и привезли.
До меня не сразу дошло. Вчера?!
— А сейчас сколько времени?
— Около двенадцати дня.
Я кинулся одеваться. Все-таки, редкостная сука этот профессор! Даже не предупредил. Но набить ему морду (скорее, высказать фе) я еще успею. Интересно, что Галя подумала?
Куда теперь? В гостиницу? Нет, сначала с Стептону!
Спросил у дежурной, как его найти? Не знает, но, скорее всего, где-то в районе кабинета главы представительства, дорогу к которому она мне объяснила.
Только и здесь оказался облом. Господин Стептон и, кстати, господин Аткинс, сопровождают главу представительства и лорда Бофора на встрече с местным Верховным в Генштабе. Когда вернутся, неизвестно, но нескоро.
Вот это называется «что такое не везет»! Только как с ним бороться непонятно.
Пошел в гостиницу.
В номере оказалось пусто. На сей раз — совсем пусто. Не считать же достаточным заполнением комнаты записки на столе, которая гласила: «Ты — козел!». Даже без подписи. А так ни Гали, ни вещей. Моих вещей тоже нет.
В недоумении спустился вниз. Спросил регистраторшу, что произошло?
— С вами хотят поговорить.
Кто? Где? Она неожиданно подвела меня к запасному выходу. Открыла дверь и выпустила на улицу. Точнее, тихий переулок позади гостиницы. Там у двери оказалась скамейка, на которой сидели и курили трое офицеров. Один из них поднялся на звук хлопнувшей двери и оказался майором Егоровым.
Уже понимая, что он может мне сказать, я все-таки спросил:
— Можете мне объяснить, что происходит.
Тот с ясной улыбкой подхватил меня под руку.
— Пойдем, отойдем.
Через десяток шагов он меня отпустил и встал напротив:
— А происходит, любезный господин Некрасов то, что не ценишь ты такую прекрасную женщину, как Галина Купцова. Она тебе доверилась, а ты так ее разочаровал. Надо же, она делает невозможное, договаривается о службе в Ордене, а ты не ценишь. Как есть — козел.
Он критически оглядел меня сверху вниз.
— Хотя, не понимаю, что она в тебе, вообще, нашла. Никак ты ее не стоишь, и она это знает. Но раз уж такое дело, готов дать тебе шанс. Поговорим по-мужски.
— Не понимаю, о чем. Она ведь к тебе ушла. Я правильно понял?
— Да, сегодня Галочка ночевала у меня. В хорошем двухэтажном коттедже. Но ведь и ты, оказывается, в номере не ночевал!
— Я в Ордене был.
— Да хоть где! Ты мужчина или нет?!
О чем это он? Драться, что ли предлагает? Идиот! Если она к нему ушла, так что махание кулаками может изменить? Да и не уверен я, что хочу ее вернуть. Если ее к бравым офицерам тянет, скатертью дорога! Ничего хорошего у нас не получится. Собственно, уже не получилось.
Мои мысли были прерваны довольно приличной плюхой по лицу. На ногах я устоял, но качнуло меня изрядно. А этот образцовый «сапог» стоит передо мной и лыбится. Надо бы «неловкость» на него навесить, но никак не получается. Голова гудит, звук на мелодию накладывается. Меня качнуло вперед и я, как мог, тоже засветил ему кулаком по физиономии.
Точнее, попытался. Он, в последний момент, от удара почти ушел, и задело его только по касательной. Боевыми единоборствами он все-таки занимается. Не врал.
А потом на меня обрушился град ударов. Я пытался отмахиваться, просто вцепиться в него, но не сумел.
Очнулся уже лежа на земле. С трудом сел. Провел рукой по лицу. Губы разбиты, все саднит, но кровь уже не идет.
Сволочью этот майор оказался. Мало ему было чужую девушку увести, так еще и поглумиться захотел. Какой я ему в кулачном бою противник? Но ведь обставил чуть ли не как благородный поступок. Он свою (теперь свою!) женщину честно завоевал. Господи, в каком веке эти военные живут? Каменном, как и их головы?
Неужели и Галя такая? Наверное, раз ей такие парни нравятся. Значит, не жалко.
Так, а где это я?
Помогая себе руками, огляделся вокруг. Блокпост. Но города не видно. Он что, на въезде на территорию РА? Меня что, из города вывезли? Не мог я столько в отрубе проваляться, наверное, вкололи еще чего-нибудь. Или шокером добавили. Совсем замечательно.
Рядом неожиданно оказался мой мотоцикл, а из будки блокпоста подошел какой-то молодой лейтенант.
— Цени благородство нашего командира, урод! Проще было бы тебя пристрелить и выкинуть, но мы не убийцы, а то, что ты ничтожество, еще не преступление. Все твои вещи тут! — Офицерик махнул рукой на мотоцикл: — Садись на свою бандуру и убирайся! И больше здесь не показывайся. Командир справедлив, но наглость не спускает. Появишься, прямо на КПП тебя положим. Все понял?!
— Нет. Например, где моя машина? Твой «благородный» командир меня что, ограбить решил?
Лейтенант скинул с плеча автомат и направил дулом в мою сторону:
— Еще раз скажешь что непочтительное, вообще никуда не поедешь. Но объясняю для идиота. Здесь Запорталье. Документов никаких нет, кроме «ай-дишек». Машины регистрируются при въезде на территорию. На машине кто въехал? Купцова Галина Николаевна. Как ты на территорию попал, вообще непонятно. На КПП не зарегистрирован. Так что по закону машина Купцовой принадлежит, вместе со всем содержимым. Это уже ее и командира доброта, что тебе мотоцикл оставили. Командир сказал, что он твоими вещами весь забит, а ему чужого не надо. Он тебе даже благодарен, что такую девушку сюда привез. Понял?! А теперь пошел!
Ситуация понятна. «Благородный» и «благодарный» майор меня все-таки ограбить решил. В качестве приданого за Галю. И все по закону. «Хорошие» тут законы, простые.
Кстати, лейтинантик этот грубит не потому, что хам. За честь мундира стоит. Не мог его командир с хорошим человеком плохо поступить, следовательно, я — человек нехороший. Отличная логика. И очень простая.
В общем, вопрос, действительно снят. Под пули я не полезу, и воевать с местным погранотрядом не буду. Хотя бы потому, что силы не равны. И жить в этой колонии мне совсем не хочется.
— Куда эта дорога ведет?
— Как куда? К Питерским. Вот к ним и езжай!
Голова немного пришла в себя. Кстати, очень пригодились заклинания «заживление небольших повреждений», «стимулирование регенерации» и «сила жизни». Не великий я целитель, но реально помогло.
Заодно карманы проверил. Действительно, до сбора лута майор не опустился. Карманы, судя по всему, не проверял. Наверное, и впрямь себя благородным считает. Чеки, деньги и даже револьверчик на местах. Ладно, поехал.
Отъехал за поворот и остановился. Ехать к питерским мне что-то тоже не хочется. Лучше в Индию вернуться. Там у меня перспективное место поисков осталось. А с Орденом и «благородными» офицерами можно и позже разобраться. Когда больше пятидесяти заклинаний выучу. Стептон, вроде, такой критерий указал.
Выбрал участок дороги, где легко съехать можно было, и загнал мотоцикл за куст. Жду. Еще раз тот же набор заклинаний для лечения наложил. Самочувствие потихоньку улучшается. Только на душе противно.
Дождался появления довольно большого грузовика, идущего в сторону Новороссийска. Пока он тормознул у блокпоста, успел пристроиться за ним, наложив на людей в грузовике и пограничников «отвод глаз». Немного нервничая, поехал следом за грузовиком на территорию РА. Обошлось. Не заметили. В принципе, звук мотора слышен, но за ревом разгоняющегося грузовика внимания не обратили. Даже хорошо, что машины тут, в основном, не слишком новые и совсем не тихие.
До Новороссийска доехал без приключений. Хотя и в напряжении. На встречные машины «отвод глаз» кидал. На всякий случай. Незачем тут знать, что я возвращался.
Перед КПП на въезд в город немного заколебался, но планов решил не менять. Тем более что въезд со шлюзом, риск быть замеченным очень возрастает. К тому же, зачем возвращаться? Галю назад звать, сияя побитой мордой? Не хочу. Да и звать назад девушку, уже ушедшую к другому, не вижу резонов. Не складывалась у нас совместная жизнь, надо признать. В принципе, могла и наладиться. Но могла и нет. К тому же, мне просто противно.
Машину назад требовать? Наверное, этот майор законы знает. Не думал, что поездка с орденцами мне такими убытками обернется, но требовать с них компенсации не буду. Пока не буду. Так что курс на Индию. И не забыть на первой же почте завещание аннулировать.
Повторил тот же маневр. Дождался появления машины в нужную сторону. На сей раз это армейский броневичок оказался. И шел только до блокпоста, наряд сменить. Но удачно проскочил впритирку с постом, пока пограничники выскочили смену встречать. А дальше — с заглушенным мотором толкал свой транспорт под «отводом глаз». Благо дорога немного под горку шла. Стрекотать мотором не рискнул. Завел, когда уже из виду скрылся.
Конечно, на грузовичке комфортнее было, а при мотоцикле ни умывальника, ни биотуалета, ни даже крыши над головой нет, но в экспедициях я именно в таких условиях и жил. А здесь погода пока суха стоит, а еще гостиницы есть.
Уже подъезжая к Ути, передумал и свернул к Хапуру. Не хочу по своим следам возвращаться. Надо новые пути искать.
Интерлюдия 4. Орден — это семья. Армия — тоже семья.
В представительстве Ордена в Новороссийске, в комнате отдыха при кабинете его главы — Лео (Льва Семеновича) Штейна собрались все участники группы, вернувшейся с переговоров в Генштабе РА. Нет, это не было рабочее совещание, просто несколько джентльменов расслаблялись в удобных креслах за бокалом вина. Или виски, или коньяка, кому что больше нравится. Хотя, не совсем так. Например, присутствующий тут офицер СБ Томми Аткинс, будь такая возможность, предпочел бы пиво. Или даже эль. Но приходилось равняться на других, так что он демонстративно опрокинул в себя одну за другой три стопки водки («Мы же в России»), а теперь сосал сок со льдом через соломинку. И довольно ловко изображал, что его слегка развезло.
Расслабленные позы, ленивая беседа с паузами, с перескакиванием с одной темы на другую. Сплошная идиллия! А на самом деле — самая выматывающая из форм внутрикорпоративной борьбы, требующая полной, запредельной концентрации и мобилизации всех сил. Что, все равно, не дает гарантий, что твой скальп останется на твоей макушке.
Но люди здесь собрались хоть и нестарые, но опытные, тертые жизнью чуть ли не до костей, и свои партии они разыгрывали не без изящества.
— Джон, ваше предложение главному солдафону оставить у него на службе русского кирата на ближайшие несколько лет, дабы убедиться, насколько привычная среда способствует его развитию, привело меня в полный восторг! — Тон господина Штейна был крайне благожелательный, но здесь он никого не мог обмануть: — Для меня и Верховного это стало полной неожиданностью. Вице-магистр Дрейк дал вам такие полномочия, или это был блестящий экспромт?
— Любой экспромт готовится заранее. О том, что РАшники (произносится, как «рашники») сами выкинули Некрасова из колонии, я узнал за два часа до переговоров. Было время подумать. А то, что между ними и питерскими отношения обострятся, нам только на руку.
— Очень оперативно вы все узнаете, милорд. Мои агенты этот момент проворонили.
— Позвольте я поясню, — вступил в разговор Аткинс: — Чистая случайность. Представляете, прямо с утра эта Галина заявилась ко мне своего нового бойфренда в Орден на службу устраивать. Не ниже, чем на майорскую должность!
Аткинс заливисто засмеялся. Минуты на полторы. Потом вытер белоснежным платком выступившие слезы и продолжил:
— Потому, что у майора и здесь все хорошо, он тут над всеми пограничниками начальник, а она только обо мне, бедном заботится! — Снова смех: — Пришлось ее разочаровать. Так она своего красавца привела показывать, он, оказывается под дверями стоял.
Теперь уже Аткинс не смеялся и говорил серьезно:
— Тут я ее попросил выйти, побеседовать с соискателем с глазу на глаз. Ну и спросил этого «товарища», куда они Некрасова дели. Тот сначала возмутиться хотел, причем здесь этот… штатский. Он какое-то другое слово использовал, я даже запомнить его хотел, но из головы вылетело.
— Нет, не помню, — добавил он после небольшой паузы, и продолжил:
— Я так вежливо ему объясняю, что прежде мы с госпожой Купцовой говорили о господине Некрасове, и ни о каком майоре Егорове речи не было. Он видит, что разговор не туда поворачивается, и гордость на себя напустил. Мол, он профессионал высокого класса, и сравнивать его с Некрасовым просто смешно. Галя это сразу поняла. Женщины такое, вообще, на уровне инстинктов чувствуют. Вот он, Егоров — альфа-самец, а этот Кока (одно имя чего стоит!) и на дельта не тянет. Что этот ммм…, скажем, насквозь штатский гуманитарий (опять выражение забыл, водки пить меньше надо было), вообще, делать может? Какая от него польза может быть? Разве что деньги родителей, так и они уже померли, больше ничего от них не получит.
Тут Томми немного подался вперед и подмигнул непонятно с какой стати:
— А я его и спрашиваю: Магию господин-товарищ майор тоже творить умеет? Или он только задания командования проваливать может? Ведь из его слов понятно, что мага в Некрасове он не опознал, хотя всех въезжающих лично досматривал именно с целью его выявить!
— Вы бы его рожу видели! Он задумался! Нет, представляете, он ЗАДУМАЛСЯ. Думал, думал и спросил: «Чего вы от меня хотите?». То есть решил переложить ответственность на меня. Прелестно, правда?
Аткинс снова заливисто засмеялся, не обращая внимания на напряженный взгляд, который в него упер Лео Штейн.
— И что же вы от него захотели, — не выдержал глава представительства.
— О, я решил растянуть удовольствие. Сказал, что «ему сообщат». Потом. Когда понадобится.
— То есть вы его банально завербовали?
— Почему бы не воспользоваться, если на крючок он сам себя посадил? Все-таки он — главный пограничник РА. А здесь это еще и таможня.
— Да-да, конечно, — господин Штейн выжал из себя улыбку: — Надеюсь, о прелестях работы рядовым охранником на буровой, вы с ним поговорили? Его ведь именно туда отправят, если Верховный узнает, кто его надежды снова стать молодым лишил. В лучшем случае. А могут и просто рабочим на те же буровые. Или рудники.
— Рудники? Буровые? А почему не колхоз? У «рашников» принято неудачников «колхозниками» назвать.
— Потому что в колхозах еще и колхозницы есть. А на буровых только забуревшие и злые на весь свет мужики.
Все засмеялись:
— Надо будет запомнить.
— А почему вы решили, что Некрасов именно к «питерским» отправился, — подал, наконец, голос молчавший до сих пор Стептон.
— Так пограничники Егорова сами его за блокпост на дороге в Новый Питер вывезли, посадили на мотоцикл и дали напутственного пинка, чтобы не возвращался.
— На мотоцикл?
— Броневик Егоров себе в качестве приданого за Галиной оставил.
— Прямо вот так отобрал транспорт у человека с рейтингом «плюс два»?
— Про рейтинг он не удосужился выяснить. При этом, по местным законам, имущество регистрируется при въезде, а Некрасов, как вы помните, вместе с вами, Эрик, в РА въезжал. Так что Галина вполне себе состоятельной по местным меркам невестой оказалась, вот майор и расстарался. Он, кстати, считает, что с Некрасовым поступил благородно. Бабу отжал, но тут каждый сам за себя, а вот личные вещи и рабочий инструмент все ему вернул, хотя мог и на них лапу наложить.
— И тогда бы оставшийся без транспорта в Новороссийске Некрасов пошел бы разбираться, и всплыла бы информация про его рейтинг. Почему его, кстати, не пристрелили по-тихому?
— Так Егоров же порядочный человек! — опять рассмеялся Аткинс: — Бабу увел, так зачем же еще убивать за это? В морду дал, так это по-мужски, правильно с соперником разобрался. А убивать? Свои бы не поняли. Они все-таки военнослужащие, а не банда разбойников. В России таможенники никого не убивают, с ними и так все сами делятся. Про рейтинг уже я его обрадовал.
— Про то, что Некрасов маг, он даже не подумал?
— У таких, как он, презрение к людям типа Некрасова на подкорке сидит. А тут Галя ему еще и наплела, что они с орденцами по дороге познакомились, а они, то есть мы, как раз себе народ срочно набирают, вместо погибших.
— «Мы», это вы, Аткинс, — поправил Стептон: — Как видите, ваша идея воздействовать на кирата через его подругу дала несколько отличный эффект от того, который вы обещали.
— Предполагал, Эрик, только предполагал. Давать гарантии, когда работать приходится с русскими, может разве что Бог. И то не уверен. Эта Галина оказалась глупее, чем я думал.
— Не глупее, — не согласился с ним Стептон: — Они из разных культурных страт, в которых системы ценностей не совпадают.
— Это вы у Дорна позаимствовали? Профессор, как всегда, чрезвычайно умен. Задним числом. Кажется, русские это называют «быть крепким задним умом»? Кстати, что они под «задним умом» имеют в виду? «Ум» или все-таки «задницу»?
— Не будем разбирать профессора на части, он сам этим любит заниматься в отношении других, — примирительно сказал Штейн: — И, к сожалению, не способен на большее. Вот идеи Некрасова, если я правильно понял их пересказ Эриком, об изучении культуры Ушедших, а не просто их артефактов, показались мне достойными более тщательного изучения. Так что исчезновение их автора оказалось очень несвоевременным. Как бы вам, лорд Джон, не пришлось распространить свою инспекционную поездку на Новый Питер.
— Не хочется, но, видимо, придется. Составите мне компанию, Эрик? А то мне с этим киратом так и не удалось познакомиться, а вы с ним уже успели поработать. С профессором свели и даже посодействовали тому, чтобы он своей машины лишился… — Лорд тонко улыбнулся, намекая на то, что это и есть «английский юмор». Стептон в ответ просиял улыбкой американской:
— Право, не знаю. Как бы он после всего произошедшего от меня бегать не начал. А вот побеседовать с потомком Плантагенетов археологу, наверняка, будет интересно.
Беседа с элементами пикировки продолжалась еще некоторое время, после чего гости стали прощаться и разбредаться. Но не совсем. Как-то так само собой получилось, что Стептон, вроде как стал выходить, но задержался, а вышедшие чуть ранее Аткинс и Бофор переместились в выделенные лорду апартаменты.
— Поздравляю вас, Томми, — начал, тем временем, молодой лорд: — Ваши действия имели куда больший эффект, чем можно было надеяться. Эрик, а вслед за ним и Натан, в полном дерьме.
— Признаться, я и сам на такое не рассчитывал, — голос безопасника был абсолютно трезв: — Надеялся просто уменьшить влияние Натана и его прихвостней на перспективного мага, а теперь есть шанс сделать так, что он им вообще не достанется.
— Это очень важно. Какими бы ни были успехи управляющего переселением в создании новых колоний, хозяев проекта интересует именно возможность вернуть молодость. Как все эти старцы всполошились, когда Натан загубил своей спешкой Дэвида Соломона. А ведь тому всего три бусины оставалось! Но он был первым, никто особо не переживал о его неудаче. Но прошло три года, результата все нет, а старикам до могилы все ближе. Жерар Дико тоже сорвался, про Ли Цын информация противоречива, но, судя по тому, как китайцы темнят, там тоже не все в порядке. Хитрые Менахем и Ицхак продвигаются вперед такими крохотными шагами, что спонсоры в них уже не верят. И тут кто-то за два месяца больше четверти пути проходит! И исчезает! Да Натана без соли и кетчупа за это съедят!
— Он уже должен быть в Новом Питере. Хотя, если он у этих гебистов, те его так упрячут, что искать замучаешься.
— Интуиция мне подсказывает, что его там нет. Если дать интеллигенту направляющего пинка, он обязательно пойдет в сторону, противоположную той, в которую его послали.
— А «рашники» у соседей землю рыть будут. Вот гэбисты обрадуются!
— Да, пожалуй, только ради этого стоит съездить и посмотреть. А вы его следы лучше в Индии поищите. Я ради такого дела даже свой вертолет вам уступлю. И не стремитесь мага сразу ко мне доставить. Главное, найдите. Мы с вами люди скромные, негордые, готов сам к нему подъехать. Томми, конечно, острил, но в каждой шутке, сами знаете… И для историка «прямой потомок Плантагенета», действительно, может звучать.
— Вы, как я понимаю, сдавать его Ордену, торопиться не хотите?
— Мы с вами — тоже Орден. Не надо путать Орден с человеком, который незаслуженно, путем интриг пролез в его руководство.
— Ваш дядя был бы на этой должности более уместен?
— Мне кажется, «герцог Норфолк» звучит гораздо лучше, чем «Натан Дрейк». Мои предки в свое время создавали империю, «над которой никогда не заходит солнце». Да и империю Штатов создавали не Рокфеллеры и Кохи, а Вудро Вильсон и Джордж Маршалл. Ротшильды приходят только на готовое, когда уже есть сила, позволяющая им безбоязненно заниматься ростовщичеством. И почему-то при них империи всегда начинают клониться к упадку.
— Вот уж не ожидал услышать от вас такое! Вы же всегда были выше разделения людей по национальностям?
— Да, потому что англосаксы правили миром, — Бофор улыбнулся, смягчая категоричность фразы: — А сейчас… Вы знаете, Томми, незадолго перед отъездом сюда я был в «Рогатой Таверне». Один из старейших пивных ресторанов Лондона, на входе табличка «Только для джентльменов». Внутри лица — как с иллюстраций Диккенса, благообразные англичане, большинство в возрасте — солидно пьют пиво. И вдруг за одним столиком какой-то мальчик, уже изрядно принявший на грудь, достал дудочку и заиграл «Эвену шолом алейхем». Так вы представьте себе, больше половины зала вскочила и пустилась в пляс. Чуть не полчаса ему замолчать не давали, потом все переобнимались, а мальчика так просто обслюнявили. Чувствовали себя полными хозяевами. Нет, в принципе, ничего страшного. Старая аристократия всюду отступает. Но вы знаете, жить в Лондоне в последние годы мне нравилось все меньше и меньше. Например, почти полностью пропали на улицах красивые женщины. Не женщины вообще, а именно красивые. Отец вспоминал, что он в молодости специально, бывало, по улицам гулять ходил, просто ими полюбоваться. А сейчас? Глянешь, испугаешься! И, вроде, нет прямой связи между этими танцами в баре и уродливыми женщинами на улице, но по мне, лучше бы и тех и других в Запорталье было поменьше.
Аткинс сочувственно улыбался. Совсем еще лорд молодой, и развезло, похоже, именно его, а не безопасника, который опьянение старательно симулировал. И на недовольство Бофора ему, по большому счету, наплевать. Но сейчас у них интересы совпадают. Норфолк — человек старой закалки, при нем каждый будет заниматься своим делом. А то, когда тебя, бывшего сотрудника МИ5, направляют быть на подхвате у порученца вице-Магистра, чей основной талант заключается в том, что он член семьи американского банкира… Пусть лучше лорд будет руководителем.
* * *
Одновременно с этим разговором продолжали свою беседу и Лео Штейн с Эриком Стептоном.
— Итак, Эрик, пока мы надували щеки в Генштабе, мои люди проверяли информацию по Некрасову. Все, действительно, печально. Парня ограбили и выкинули из колонии. И девушка от него ушла к этому майору Егорову. Но печально не это. В результате ваша миссия оказалась невыполненной, а Натан, насколько я его знаю, наверняка уже рапортует спонсорам о необычайных успехах нового мага.
— Согласен, неприятно. Но голову пеплом посыпать рано. Даже при его великолепных результатах до воистину ценных заклинаний он доберется не раньше, чем месяца через три. И спонсоры это должны понимать. Вот через три месяца, действительно, могут случиться неприятности, если нам предъявить будет некого. Собственно, с учетом сроков я и не форсировал события. Хотел этого Некрасова приручить. Интеллигенты же, они — как дети. Надо только его вовремя похвалить и проявить интерес к его игрушкам. Просто его желание изучать культуру Ушедших прямо на местах их поселений, стало для меня неожиданным. Этот вопрос Натан своей властью решить не может, надо согласовывать. Зато Некрасов должен был отметить наше стремление идти ему навстречу. При том, что сама его идея мне кажется перспективной. Признайте, изыскания Дорна явно зашли в тупик. Единственный результат — все кираты он него шарахаются.
— Вы с ним на контрасте играть хотели? Злой Дорн и добрый вы?
— И это тоже. Но и свернуть исследования Виктора не в моей власти, приходится содействовать.
— Да, все логично. Как-то этот майор не вовремя вмешался, всю игру испортил.
— Сам виноват. Понадеялся на Аткинса, а безопасники, сами знаете, всегда свои игры ведут. Вот теперь себе агентом главного пограничника РА завербовал. Что с этим делать будете?
— Как что? Не нужен он мне. У меня и так все схвачено было. В Генштабе источник есть, даже два, а для того, чтобы через блокпосты нужные люди беспрепятственно проезжали, приказ начальника из Новороссийска не нужен. Наоборот, лишние следы будут. Тут обычного офицера достаточно, если он в нужном месте дежурит.
— Понимаю. Давать СБ личный канал информации, минуя вас, тоже не в ваших интересах.
— Похоже, что и не в ваших тоже.
— Что делать будете?
— Тоже мне, проблема! Вы лучше скажите, куда сами поедете? В Новый Питер вместе с Бофором?
— Не знаю. Если он в Питере, то местные «гэбисты» его уже, наверняка, обрабатывают. Сам он едет, не в нашей машине, так что не заметить его будет сложно. Раз заметили, то спрячут. Но это не страшно, вопрос только в деньги упирается, желающие продать нам информацию сами в течение месяца найдутся. Специфика современной «гэбни».
— А если он не там?
— Куда он мог еще деться? В Москву только через «питерских» отсюда попасть можно. В Европу — то же самое.
— Я так понимаю, что «отвод глаз» он уже освоил, так что может быть где угодно.
— Действительно! Хотя, под «отводом глаз» на тарахтящем мотоцикле… Забавно, наверное, со стороны смотрится. Никого нет, а шумит вовсю.
— К другим машинам можно пристроиться.
— Тогда я бы Индию проверять стал. Искал же он что-то у отшельника?
— Но Новую Москву тоже проверить надо. Глупо будет, если он там, а я в другую сторону поеду. Так что от «питерских» просто сигнала ждем, сам я — ненадолго в Московию, если следов не обнаружу, разворачиваюсь и отправляюсь в паломничество к Баба-Сатьи.
— Удачи, дорогой!
* * *
В Генштабе у Верховного тоже шло совещание, но уже на следующий день после описанных событий. Зал, в котором происходило это мероприятие, не потрясал ни архитектурой, ни обстановкой. Типичный кабинет начальника в министерстве, при условии, что здание было не самой новой постройки. В Запорталье оно как раз было новым, но строилось тут все по советским или даже дореволюционным образцам, генералы всякие новые веянья не приветствовали. В общем, по стилю и убранству кабинет Верховного очень сильно напоминал мемориальный кабинет Г.К.Жукова. Большой двухтумбовый стол, украшенный резьбой, с тыльной стороны к которому пододвинуты два кресла для почетных посетителей. Еще более массивное кресло, напоминающее трон — для владельца кабинета. Длинный стол для заседаний стоял не по центру комнаты, а ближе к окну, и был обрамлен уже обычными стульями. С единственным креслом во главе. Вдоль противоположной стены стояло несколько стендов, на которых были выложены награды и парадное оружие главы колонии. По сравнению с кабинетом Жукова не хватало только шкафа с парадным кителем маршала. Собственный мундир (генерал-полковника) был одет непосредственно на Верховного, сидевшего во главе стола.
Далее за столом присутствующие офицеры были рассажены строго в соответствии со званиями. Ближе к командующему — генералы, затем полковники и т. д. В результате полковник Демин оказался на самом невыигрышном месте — первым после генералов. И совершенно один. Подполковник Метечко и майор Егоров, которых он взял с собой, сидели дальше, Егоров так и вовсе на дальнем конце стола. Почему невыгодном? Так ведь по устоявшейся традиции, Верховный своим генералам разносы не устраивал, наоборот, те сами помогали ему мылить шеи прочим офицерам. В основном, именно полковникам, которые мало того, что работали, так и вынуждены были за все отвечать. К Демину и так цеплялись особенно много, должность генеральская, но звания еще не выслужил. А тут и вопрос его, и прокол, получается, тоже его. И на подчиненных стрелки особо не переведешь, все его приказы выполняли.
— Таким образом, — заканчивал свой доклад начальник ГРУ: — с сожалением приходится констатировать, что нам банально не хватило времени. Пока охранники подполковника Метечко занимались проверкой размещенных в кемпинге переселенцев, прибывших с караваном из Ути, пограничниками майора Егорова было выявлено, что два человека въехали в Новороссийск, минуя контроль, вместе с орденцами.
— Кто конкретно? — строго спросил начальник Генштаба.
— Некие Некрасов Николай Алексеевич и Купцова Галина Николаевна. Майор Егоров взял вопрос под личный контроль.
— Так пусть он и доложит, — подал голос Верховный к немалому облегчению полковника.
Егоров поднялся, что называется, орлом. Без заминки, но и без излишней поспешности, молодцевато подтянулся, демонстрируя прекрасную спортивную фигуру, и окинул генералов лихим и преданным взором:
— В соответствии с приказом полковника Демина с двадцать второго числа текущего месяца были усилены наряды на всех блокпостах, в состав которых на дежурство стали обязательно выходить офицеры. Все въезжающие на территорию РА четко фиксировались, данные дважды в сутки передавались в ГРУ. Встречать караван из Ути прибыл на блокпост лично.
Майор снова окинул собравшихся орлиным взором. На сей раз не только генералов, всем досталось.
— В результате проведенных действий все вновь прибывшие были, в соответствии с полученным приказом, организованно и без задержек переправлены к кемпингу и размещены в нем. Список прибывших и их машин передан в службу охраны подполковника Метечко.
— И?
Прерывая докладчика, поднялся Метечко:
— Кое-что обнаружилось, но к магу это никакого отношения не имеет. Рапорт сдан по инстанции.
Подполковник вопросительно посмотрел на Верховного и, дождавшись его разрешающего жеста, сел на место. Майор продолжил:
— В результате опроса охраны конвоя было выявлено, что количество машин Ордена при выезде из Ути увеличилось на одну по сравнению с прибытием в этот город. Учитывая важность поставленной задачи, лично занялся проверкой несоответствия.
Секундная пауза. Все прониклись? Дальше — продолжение доклада:
— В дополнительной машине в город прибыла Купцова Галина Николаевна в сопровождении агента Ордена Томаса Аткинса. Кстати, дочь генерала Николая Степановича. Должен быть знаком товарищу генерал-лейтенанту.
— Знаешь? — Спросил Верховный начальника Генштаба.
— Доводилось служить вместе. Давно.
— Понятно. Продолжайте, майор.
— До отправления из Ути Купцова ехала сюда от самого портала вместе с Некрасовым Николаем Алексеевичем, который последний отрезок пути проехал в машине Ордена и на въезде не был зафиксирован даже визуально. Сведения были получены из личной беседы с Купцовой уже на следующий день после их прибытия в Новороссийск.
Еще одна небольшая пауза.
— К сожалению, на следующий день Некрасов рано утром отбыл в Орден по их приглашению и вернулся только на следующий день, двадцать пятого числа, ближе к полудню. Все это время у гостиницы, где он остановился, было организовано дежурство, так как я считал установление контакта с Некрасовым своей первостепенной задачей, в силу странностей его поведения и взаимоотношений с Орденом. К сожалению, Купцова, все это время находившаяся в гостинице никаких странностей в поведении Некрасова подтвердить не могла. Точнее, он всегда был «со странностями», — майор чуть было не уточнил, что «с придурью», но решил воздержаться от негативных оценок и добавил: — Ничего сверх этого она не заметила.
Пару раз вздохнув, чтобы скрыть волнение, Егоров продолжил:
— К сожалению, мне не удалось предотвратить ссору между Купцовой и Некрасовым, произошедшей в связи с его возвращением в гостиницу только на следующий день. Виноват, но я решил не мешать семейной сцене, решив, что без меня они скорее разберутся. Только результатом разборок стало то, что Некрасов сразу же уехал из Новороссийска в сторону Нового Питера. Выезд зафиксирован на соответствующем блокпосте лейтенантом Антиповым. Оснований для задержания не имелось, проследовал беспрепятственно.
Снова пауза. Громы не гремели, майор ободрился и даже сумел принять еще более молодцеватый вид.
— Ситуация вызывала беспокойство, поэтому я взял на себя смелость обратиться к явно замешанному в эту историю Аткинсу. Он подтвердил мои опасения, что Некрасов и был разыскиваемым магом. Или, как он его назвал, киратом. В связи с возникновением внештатной ситуации и, фактическим невыполнением, хоть и не по нашей вине, приказа, принял все возможные меры, до которых смог додуматься. Во-первых, на блокпосты все смены теперь выходят, имея подробное описание Некрасова, во-вторых, лично окружил заботой и вниманием Купцову, так как не исключаю возможности, что маг может к ней вернуться.
— Ты бы вернулся? — подал голос Верховный.
— Я бы от такой и не уехал никуда и никогда! — С чувством ответил Егоров.
— Смотри у меня! Знаю я твое «внимание и заботу».
— Так сам уехал. К девушке никакого насилия, только если сама захочет. Тогда — сам виноват. Какой спрос со служилого? — Майор лихо тряхнул головой и белозубо улыбнулся. Да так, что даже генералы заулыбались вслед за ним.
— Служилый! — Рассмеялся Верховный: — Смотри у меня! Нам маг не просто здесь нужен, а чтобы после его лечения х** как кол стоял, а не отваливался.
Здесь можно отметить, что в речи Верховного матерные слова проскакивали довольно часто. Особенно на проводимых им совещаниях. Дома он их почти не использовал. Просто в советской, а потом и российской системе сложилась традиция, что там, где в ходу единоначалие, этот начальник может (и должен) не стесняться в выражениях с подчиненными. Такая вот привилегия. Женщины ею могут и не пользоваться, а на мужчин будут смотреть косо, не слабоват ли? И чем крепче сидит начальник на своем месте, тем чаще в его речи звучат матерные словечки. Касается это не только армии. Ректора вузов на планерках говорят точно так же. А вот министры — гораздо реже. В современной России кресла под ними непрерывно качаются, не то, что под Верховным.
Тем временем, генерал-полковник, вдруг, безо всякой паузы сменил тон:
— Так что мы имеем? Была идеальная ситуация. Маг сам к нам приехал, да еще в сопровождении генеральской дочки, можно сказать, уже наш человек. А мы с ним контакта наладить за три дня не сумели! Мы его даже ни х** не выявили! И он теперь к питерским уехал! Как такая служба называется, полковник Демин?!
Голос генерала креп и скоро уже совсем гремел:
— Что у вас в управлении творится?! Только судьба второй молодостью поманила, как, оказывается, ГРУ по-другому решило?! Без меня вам лучше будет?! Вместо мага — одна генеральская дочка! На кой она нам?! Чтобы твои подчиненные ее е***?! Или ждать ее отца, чтобы руководство ГРУ усилил?!
Голос громыхал еще долго.
* * *
В это же время отдыхавший после дежурства лейтенант Антипов в третий раз перечитал полученную из представительства Ордена записку и в третий раз выматерился. Незатейливо, но длинно и с чувством. Потом записку сжег и еще минут пять сидел, тупо пялясь куда-то в пространство. После чего вздохнул, достал лист бумаги и написал на нем крупными буквами «РАПОРТ».
Назад: Глава 6 Путь через жаркие страны
Дальше: Глава 8 Пещеры Запортального Човара