Книга: Логово проклятых
Назад: Глава 8
На главную: Предисловие

Глава 9

Капитан Лозовой и два бойца, воевавшие в Закарпатье в партизанских отрядах, сидели над картами уже несколько часов. Они пытались понять, где могла находиться база отряда Горобца, с которой бандиты совершали свои налеты. Учитывать приходилось и то обстоятельство, что банда явно путала следы.
Конопатько, только что вернувшийся с задания, был тут же вызван к командиру.
– Иди сюда, Сергей, – позвал его Лозовой из-за стола, стоявшего у дальней стены большой штабной землянки. – Посмотри на эти фотографии. Ты не встречал вот этого человека?
Бывший партизан взял фотографии Горобца, которые привез офицер из Ровно, и отрицательно покачал головой.
– Ты не спеши, снайпер, у тебя глаз острый. Посмотри внимательно, подумай, может, всплывет что-то в памяти, – посоветовал капитан.
Конопатько присел на самодельный стул у стола и стал просматривать фотографии, покусывая отросший ус. Довоенное фото на трибуне, на демонстрации с группой товарищей, с открытия птицефермы. А это уже военные снимки. Вот товарищ Горобец смотрит куда-то в бинокль с опушки леса. Фото явно делалось для газеты. Вот партизаны под руководством Горобца распечатывают авиационный контейнер с теплой одеждой и валенками. Корреспонденты снимали, фото постановочные, хорошего качества. А вот явно любительское, сделанное случайно. Кто-то даже и не Горобца фотографировал, потому что он оказался на границе кадра.
– Подождите-ка, товарищ капитан, – сказал Конопатько и нахмурился.
– Что, припоминаешь потихоньку? – Лозовой оторвался от карты. – Я же говорил, что подумать надо не спеша.
– Нет, я не о том, – проговорил бывший партизан. – Горобца я не встречал, не видел такого человека. Тут на фотографии Лодяжный.
Лозового как пружиной подбросило на стуле. Он едва не опрокинул кружку с остывшим чаем и бросился к своему бойцу.
Конопатько постучал пальцем по снимку. На совсем узкой полоске между улыбающимся профилем Горобца и краем фотографии было запечатлено лицо человека. Он что-то Горобцу говорил.
Борович вошел в землянку, сразу же шагнул к столу, поглядел на фотографию, покачал головой и сказал:
– Бывают в жизни совпадения и приятные сюрпризы, но это уже из области невероятного везения. Спасибо тебе, Сергей! Да, это он. Я его лицо на той встрече с оуновскими командирами хорошо запомнил. Вот характерная складка между бровями, когда он в задумчивости молчит или что-то говорит. Ну что же, это уже многое меняет и кое-что объясняет.
Аркадий Волынов был привезен в лагерь под утро, с кровоточащими ранами. Товарищи всю ночь заботились о нем, иногда останавливались для перевязки, старались хоть немного дать ему передохнуть от тряски. Когда они вошли в урочище Зимовое, весь бок у лошади, на которой везли Волынова, был в крови.
– Аркаша! – Борович бросился к парню, которого друзья снимали с лошади и осторожно укладывали на самодельные носилки. – Как же ты так?
Старший лейтенант уже не мог говорить и только виновато глядел на командира. На бледном обескровленном лице были почти не видны Аркашкины знаменитые веснушки. Его губы стали теперь абсолютно белыми.
Вместо Волынова заговорил Байбаков, возвышающийся над всеми:
– Мы лагерь нашли, даже секреты их выявили. Аркашка тогда радовался как ребенок. Урезонивал я его, а он говорил, что мы очень хорошую новость командиру принесем. Ведь чудом выследили! Когда отходили уже, на дальних подступах мина грохнула. Ночь, ни черта не видно, а он поторопился. Виноват я, Михаил Арсеньевич, первым его пустил. А он заведенный такой был. Не уберег я парня.
– Перестань, Семен, – тихо сказал Борович, беря руку Волынова. – При чем тут ты? Ты не виноват, не кори себя.
Волынов пошевелил губами, как будто хотел что-то сказать, потянулся подбородком вверх и тут же расслабился. Глаза старшего лейтенанта смотрели мимо людей, склонившихся над ним, на голубое небо, светлевшее в кронах. Деревья чуть качали верхушками, как будто прощались.
Потом в землянке Боровича собрались он сам, Байбаков и Лозовой. Все хмурые, играющие желваками. Ситуация сложилась критическая, и решение принимать надо было сейчас. Следовало если не согласовывать свои действия со штабом, то как минимум сообщить туда о планах.
Борович понимал всю степень ответственности, но убеждать начальство, находившееся в Ровно, у него не было ни времени, ни возможности. Сейчас и здесь, на месте, ему было виднее, как поступить. Он видел и возможность проведения операции, и риск отказа от нее.
То обстоятельство, что оперативная группа, действовавшая под видом боевого отряда УПА, стала просто бандой, это еще половина беды. Самое важное состояло в том, что главарь этой новоявленной банды Антон Горобец был лично и давно знаком с Андреем Лодяжным.
Этот человек, которого очевидцы считали партизаном, подпольщиком, сейчас выступал как командир отряда УПА. Из Ровно на запрос Борового ответили почти сразу, сообщили что в составе создаваемых ложных групп и среди офицеров госбезопасности никакого Лодяжного нет. И только вчера вечером пришла еще одна шифровка. В ней говорилось, что на Андрея Афанасьевича Лодяжного в январе 1943 года было заведено уголовное дело по подозрению в связи с немецкой разведкой.
Андрей Лодяжный появился в отряде «Мститель» после разгрома городской подпольной ячейки. Видимо, кто-то его рекомендовал. Установить этого человека было уже невозможно, потому что в боях вскоре погибли двое членов подполья, уцелевших вместе с ним.
Лодяжный вроде бы показал себя умелым и находчивым разведчиком. Он постоянно приносил хорошие сведения о передвижении немецких войск, которые партизаны отправляли в штаб фронта.
Вот там-то и нашлись люди, которые в конце концов заметили, что большая часть этих данных была весьма похожа на дезинформацию. В отряд пришел приказ задержать Лодяжного, но он днем раньше погиб в бою. Нашлись и свидетели этого факта. Уголовное дело было закрыто.
– Товарищи! – Борович посмотрел в глаза своим помощникам. – Иного выхода, кроме как срочно уничтожить отряд Горобца, у нас нет. Не только потому, что они предатели и бандиты, совершающие уголовные преступления с оружием, которое советская страна вручила им для святого дела. С этим отрядом может быть связан еще один человек, который предал Родину давно. Он с самого начала войны работал на гитлеровцев. Не берусь посчитать, сколько жизней советских людей на его совести. Нам надо срочно найти этого негодяя. Сейчас он находится в стане врага, в рядах Украинской повстанческой армии. Значит, информация о ложных отрядах УПА, создаваемых нами, может просочиться к противнику. Этого допустить нельзя. Какие у кого соображения?
– Если позволите, – сказал Байбаков и по-ученически поднял руку. – Взрыв мины в лагере Горобца, конечно, слышали. Но была ночь. Вряд ли бандиты сразу ринулись проверять, что там произошло. Они поднялись по тревоге, заняли оборону. Я думаю, что мина, на которой подорвался Аркаша, была установлена не для защиты лагеря отщепенцев. Она лежала там еще с тех времен, когда здесь шли бои. Утром бандиты наверняка послали людей, те увидели последствия взрыва противопехотной мины, кровь. Если там есть толковые люди, то они разглядели и следы подкованных лошадей. Но мало ли что могло случиться. Бесхозные кони шатались по лесу и по степям. Один случайно набрел на мину, был ранен и ушел сам на трех ногах. Бандиты могли подумать и о людях, которые подорвались, но забрали раненого или погибшего с собой. Однако мина сработала на изрядном удалении от лагеря и в таком месте, что связать этот взрыв с разведчиками, которые выслеживают банду, вряд ли кому придет в голову.
– То есть ты хочешь сказать, что в их лагере сейчас обычный режим охраны и никаких экстренных мер они принимать не стали? – спросил Лозовой.
– Именно.
– Я согласен с Байбаковым, Михаил Арсеньевич. Но задействовать нам придется всех своих людей. Я тут набросал уже план операции. Если позволите, я доложу.
К расположению отряда Горобца бойцы вышли поздно вечером. Лозовой предложил не рисковать, дать людям отдохнуть после длинного и напряженного перехода, выставить боевое охранение и дождаться рассвета.
Когда небо начало светлеть, самые опытные бойцы скрытно двинулись вперед. Места расположения сторожевых постов и секретов они установили очень просто, проследили за их сменой.
– Вот и они, – прошептал Лозовой, наклонив голову к Байбакову. – Ребята не очень осторожные, всех мудростей разведчиков не знают. Я начинаю.
Капитан Лозовой разработал очень простую операцию. Он не хотел терять время.
Часовых его бойцы снимали быстро, без всякого шума. Армейские ножи прекрасно делали свое дело. Тела предателей оставались лежать в кустарнике.
Пока людям Лозового удавалось продвигаться незаметно для противника. Метров через сто будут видны первые землянки и старенький, почти развалившийся домик лесника.
Потянуло дымком костра, запахом каши. Ясно, повара в лагере готовили завтрак.
Лозовой шел первым. При нем был автомат ППС, с которым он уже не раз выезжал в подобные командировки.
Наконец-то бесшумная часть операции закончилась.
Бородатый мужчина с припухшими от сна и выпивки глазами вышел из-за деревьев, расстегивая на ходу ширинку. Мгновение он стоял, опешив от того, что увидел. Молча, бесшумно ступая по траве, к лагерю приближались вооруженные люди. Один два, три… восемь… двенадцать. Бородач сдавленно закричал и бросился назад к лагерю.
Лозовой остановился, вскинул автомат и короткой очередью срезал бандита. Это было знаком для всех, отправной точкой отсчета.
Ровно через пять минут после первых выстрелов Байбаков со своей маленькой группой должен был прорваться в лагерь с другой стороны и попытаться захватить Горобца живьем.
Третья группа заходила со стороны осинового молодняка. Там начиналась балка, расходящаяся крыльями далеко в стороны. Каменные выступы, искривленные деревья. Среди них очень легко затеряться, рассыпаться в разные стороны и уйти. Здесь бандитов ждали три ручных пулемета, готовые открыть кинжальный огонь.
Байбаков лежал за деревом рядом с четырьмя товарищами и ждал. Он верил в успех и точный расчет. Этим ему нравился капитан Лозовой. Тот планировал операцию так же изящно и безупречно, как математик доказывает теорему.
«Да, в отряде пару месяцев назад было двадцать четыре человека, – рассуждал он. – Минимум восемь сейчас в боевом охранении. Они будут сняты без выстрелов. В лагере остаются шестнадцать человек. Как минимум половина из них уже будет занята хозяйственными делами, не сможет сидеть с папиросой во рту на бревнах и глазеть по сторонам. Вот и вся математика.
Значит, за оружие быстро схватиться смогут всего человек восемь. Двое или трое повалятся сразу, пока не очухались. Стало быть, реальное сопротивление успеют оказать всего человек пять или шесть. А атакуют их сейчас семнадцать хорошо подготовленных, опытных бойцов. Бандиты ринутся к балке и напорются на пулеметы. А еще есть я с четырьмя волкодавами. Мы любого из этих упырей возьмем голыми руками и спеленаем тепленьким.
Правда, всегда есть неприятный шанс, что в лагере больше людей, чем предполагалось. К Горобцу за месяц могло примкнуть еще столько же обормотов, сколько у него в отряде уже было.
Прошло уже четыре минуты с момента первого выстрела. Еще одна, и нам идти».
– Приготовились, ребята! – приказал Байбаков и подтянул под себя правую толчковую ногу.
Стрельба усилилась. На поляне вдруг начал бить длинными очередями ручной пулемет.
Байбаков выругался. Вот тебе и первые неприятности. Откуда пулемет, кто успел его схватить, в кого он сейчас лупит?
В голове Семена мелькнула глупая мысль поднять своих людей и рвануть на помощь основной атакующей группе, но профессиональное мастерство велело ему ждать условленного времени. Мол, давай-ка без нервов, парень, спокойно! Тут каждый знает, что и как ему делать. Все умеют работать в одиночку, в паре и в группе. Их нечего учить. Задача им поставлена. Время!
– Пошли! – вполголоса приказал Байбаков и, не оглядываясь на своих ребят, вскочил на ноги.
На бегу он сдвинул чуть ближе к животу кобуру с пистолетом и снова двумя руками взялся за автомат. Из-за дерева вылетел мужчина с ополоумевшими глазами и с пистолетом в руке. Он шарахнулся от одного из бойцов Байбакова, но тот тут же ударом сбоку в голову опрокинул бандита. Потом Семен придавил ногой его руку с пистолетом, коротким движением выхватил нож и вогнал его по самую рукоятку в грудь упавшего врага.
Парни обгоняли его, неслись к лагерю, разворачиваясь веером.
Тут же откуда-то сбоку появился еще один бандит с рыжей бородой. Он поднял шмайсер, но выстрелить не успел. Байбаков вытянул нож из тела убитого противника и с широким замахом швырнул его в этого типа. Клинок вонзился в шею, чуть выше воротника иностранного френча, и бандит кулем повалился в траву.
Семен не успел догнать свою группу. Его парни вдруг прижались к деревьям и открыли пальбу из автоматов. Бандиты ответили им таким плотным огнем, что с сосен полетели кора и ветки, хвоя посыпалась, как снег в феврале. Оперативники стали передвигаться перебежками. Они прятались за деревьями, бросками посылали свое тело в сторону или вперед, за новое укрытие.
– Что за хреновина? – наконец-то спросил капитан Байбаков одного из своих офицеров.
– У них центральная землянка посреди поляны как дзот оборудована. Да еще с круговым обстрелом. Человек десять бандитов Лозовой тут положил, но у него, по-моему, тоже есть потери. Кто-то из ребят нарвался на пулеметный огонь.
– Горобца никто не приметил?
– Пока не видно, – ответил офицер и покачал головой.
Байбаков отбежал в сторону и упал. Пули тут же изрешетили ствол дерева в том месте, где он только что стоял. Семен пополз влево. Он хотел оказаться в мертвой зоне между двумя амбразурами. Отсюда до Лозового ему было не докричаться, а бегать под пулями не имело смысла.
«Надо что-то придумывать, – решил Семен. Такие затяжные бои в лесу – последнее дело. Никакой гарантии, что через час к врагу не подойдут свежие силы. Издалека их приближение не заметишь, потому как деревья вокруг».
– Товарищ капитан! – позвал его сбоку уверенный, звонкий, почти юношеский голос.
– А, Рогов, – узнал Байбаков старшего лейтенанта. – Идеи есть? Только учти, что гранатами забрасывать бандитов нельзя. Их главарь нужен нам живым и даже не потрескавшимся.
– У меня как раз есть одна идейка на этот счет, – заявил Рогов. – Прикройте меня. Мне бы только вон до тех ящиков добежать.
– А потом?.. – не понял капитан.
– Там дымовая шашка лежит. Может, и еще есть, но одну я точно вижу. Мне бы добежать. Через десять секунд наши друзья оттуда как тараканы полезут, только успевай ловить!
Байбаков свистнул, подозвал справа и слева по одному бойцу, которые смогли его услышать. Правый перекатился, укрылся за деревом, чуть отполз назад и кувырком преодолел расстояние до нового укрытия. Левому не повезло. Он сделал перекат, но в него тут же угодила автоматная очередь. Парень со стоном зажал плечо и уткнулся в землю лицом.
Байбаков виртуозно выругался, подтащил к себе за воротник второго бойца и заявил:
– Слушай меня! Сейчас Рогов пойдет вперед. Мы с тобой его прикроем. Ты берешь правую амбразуру, я – левую. Поменяй магазин в автомате на полный. Бей не длинными очередями, а короткими, но очень часто. Главное – в амбразуру попадать или хотя бы в бревна по ее краям. Это тоже сильно нервирует.
Рогов дождался, когда Байбаков с помощником откроют огонь, и метнулся вперед. Двигался он очень хорошо, от земли почти не отрывался, все время менял направление и вскоре упал за ящиками, где его не могли достать пулеметчики. Только теперь Байбаков понял, что парень ранен. Темное пятно расползалось на его брюках выше колена.
Рогов дотянулся до дымовой шашки. Видно было, что он морщится и кривится от боли. Наконец парень поднял руку и помахал ею.
Байбаков снова дал команду напарнику, и они опять открыли огонь по амбразурам. Рогов чуть высунулся из-за ящиков и бросил шашку с заметным уже дымным хвостом в крайнюю амбразуру. Через миг из всех щелей землянки повалил едкий черно-сизый дым.
Байбаков медленно поднялся, прикрываясь стволом дерева. Он увидел, что кто-то из бандитов умудрился подхватить шашку с пола землянки и выбросить наружу. Умники! Поздно! Внутри уже столько дыма, что все равно дышать нечем.
Как будто в подтверждение его мыслей из открывшейся двери землянки повалили люди. Они кашляли, закрывали рты какими-то тряпками, валились на землю, отплевывались и ничего не видели. Горобец выбежал наружу четвертым.
Потери отряда Лозового оказались довольно серьезными. Двое убитых, шесть раненых. Один из них тяжело. Из всей банды сдались семь человек. Почти все они были зацеплены пулями и осколками гранат.
Пока оперативники разводили пленных по разным частям поляны и допрашивали, устанавливали личность каждого, Лозовой поманил к себе Байбакова и предложил ему пойти за ним. Семен молча шел за командиром отряда, пока они не оказались в небольшом овражке. Земля здесь была рыхлой. Бандиты не очень давно что-то выкапывали тут или, наоборот, прятали. Двое оперативников сидели на корточках и что-то рассматривали.
– Вот погляди, Семен, – сказал Лозовой. – Были в отряде честные люди. Восемь человек. Они не захотели становиться бандитами. Их всех убили и закопали здесь.
Оперативники осторожно снимали саперными лопатками верхнюю часть грунта и ветками смахивали остатки земли. Тело, еще одно. Серые лица. Глаза и рты забиты землей и от этого кажутся черными. Пальцы скрючены. Бывшие партизаны, герои, которые уже решили вернуться к мирной жизни, в свои дома. И вот!.. Это почти то же самое, что нож в спину от того человека, которого ты считал другом. Хотя в большинстве случаев, наверное, именно так все и было.
Двое оперативников привели к захоронению Горобца. Они подталкивали его стволами в спину. Тот еще кашлял и дышал с трудом, если только не прикидывался отравленным и слабым.
Байбаков без всяких предисловий сгреб Горобца за воротник рубахи и рывком подтащил к себе.
– Смотри сюда, сука! Это кто? Твоих рук дело?
– Не понимаю, – сказал Горобец, покачал головой и снова закашлялся. – Кто вы такие? Почему вы напали на нас? Мы действуем по приказу НКВД. Вас к стенке поставят за то, что вы убили столько оперативных работников и бывших партизан!
Семен ударом по ногам заставил Горобца упасть на колени, прямо на рыхлую землю, стиснул воротник его рубахи, согнул мерзавца пополам, заставил лицом прикоснуться к трупу двухмесячной давности. Мерзавец упирался руками, пытался отползти, уже не кашлял, а взвизгивал от ужаса.
– Вот партизаны и оперативники! – прорычал взбешенный Байбаков. – Это твои товарищи, вместе с которыми ты пошел сражаться с врагами Родины. Они тебе доверились, падаль, и ты их убил. Грязно и подло, в спину!
Лозовой хмуро смотрел на этот спектакль, хорошо понимал его необходимость. Сейчас можно и нужно было жестко давить на психику. Горобец видел, что вся его афера кончена, он влип. Теперь ему надо вымаливать жизнь.
Байбаков поступал правильно еще и потому, что есть на Украине и другие банды.
– Где Лодяжный? – спросил Байбаков, поймал вырвавшегося было Горобца за ногу и хлесткой оплеухой повалил на спину. – Говори, где эта сволочь, в каком отряде, у кого из командиров УПА?
– Ни у кого. Он сам по себе.
– Где его искать? Что он делает в лесах?
– Он говорил мне, что является представителем заграничного штаба ОУН. Мол, вот-вот поднимется такое, что советская власть будет сметена. В лесах и в городском подполье сосредоточены большие силы, подкуплена связь, милиция, транспорт. Вы ничего об этом даже не подозреваете.
– Кто еще слышал, что он представитель штаба?
– Не знаю. Лодяжный мне говорил.
– Ты для него грабил, ему передавал деньги на подготовку выступления против советской власти?
– Нет, хотя он настаивал. Я не хотел в антисоветские дела влезать.
– Говори, сука, как найти Лодяжного? – Лозовой, как раз подошедший к месту массовой казни, достал из кобуры пистолет и приставил ко лбу Горобца, лежавшего на спине. – Хочешь еще пожить, говори! Иначе ты нам совсем не интересен.
– Подождите, – заволновался Горобец. – Дайте собраться с мыслями.
– Ну? – Большой палец Лозового лег на курок и медленно отвел его назад.
– Он делает вид, что живет в Ливантеевском лесном массиве. Там сам черт ногу сломит. В тех местах тяжелые бои шли, столько железа осталось, что жуть. Потом немцы отступали. Там база одного отряда. Он тоже создавался НКВД, а потом перестал на связь выходить. Гущин фамилия командира. Вы можете проверить.
– Проверим, – пообещал Байбаков.
– Но в Ливантеевских лесах Лодяжного на самом деле нет. Он живет на хуторе, в тридцати километрах оттуда. У него охрана хорошая, вы даже близко не подойдете, как он будет знать.
– Что он хочет, каковы его цели? Лодяжный собирается возглавить националистическое подполье?
– Нет, он выжидает, – мрачно ответил Горобец. – Многие знают, что Лодяжный активно работал на немцев во время войны, верят ему. А он не имеет никакого отношения к заграничному штабу ОУН, сам ходил на встречу с настоящим его представителем, с Вороном. У того полномочия, письма и листовки, а у Лодяжного ничего нет. Он ждет. Если и правда вот-вот начнется восстание и советская власть будет сброшена, то этот господин быстро подключится к УПА. Если ничего не получится, то он награбит себе приличный капитал и удерет за границу. Я знаю, что у него есть еще отряды, которые создавались для борьбы с УПА. Одних он убеждает в том, что сам является представителем УПА в Закарпатье, других, как меня, вербует откровенно, с целью поддержки повстанческого движения.
В следующую ночь из урочища Зимовое в Ровно уходила одна шифровка за другой. Борович докладывал в штаб об успешно проведенной операции, в результате которой был уничтожен бандитский отряд Горобца, сам этот фрукт и несколько бывших партизан взяты в плен.
Сообщил он в Ровно и о своих соображениях, о том, что Лодяжный представляет реальную опасность, вздумай он предоставить УПА информацию о ложных отрядах, создаваемых НКВД. Пока ему выгодно держать эти сведения в секрете. По мере подготовки УПА к всеобщему восстанию на Украине он может ее дорого продать, заслужить доверие в ОУН и даже высокий пост как ярый борец за националистические идеи.
– Ну так что, Михаил Арсеньевич? – спросил Байбаков, когда утром Борович пригласил их с Лозовым посоветоваться. – Я не из праздного любопытства спрашиваю. Мне поручено отвечать за вашу личную безопасность, так что не скрывайте от меня свои планы.
– Ладно, Семен. – Борович рассеянно махнул рукой. – Садись. И ты, Вадим, устраивайся. Ровенский штаб готов провести войсковую операцию. Там поняли ситуацию. Но вот в чем я вижу сложность. Оцепить весь район расположения отрядов, подчиняющихся Лодяжному, нисколько не сложно. Закрутить такую карусель, поднять по тревоге все свои части в штабе готовы уже послезавтра. Теперь посмотрите на карту. Это районы Лопухово, Карачавы, Листвицы и Тисы.
– Но в этих местах базируются еще как минимум три группы оуновцев, – проговорил Лозовой и удивленно поднял брови. – Они автоматически попадают внутрь карусели и подлежат уничтожению. Это сразу станет известно в штабе УПА. Мы расшевелим националистов раньше времени. Они начнут менять места стоянок, и у вас все пойдет насмарку. Провалится вся ваша работа по установлению контактов, мест дислокации, численности банд. Вы готовите уничтожение отрядов УПА во всем Закарпатье одним ударом, а эта операция разрушит все ваши планы.
– Но и оставлять Лодяжного в покое никак нельзя, – сказал Байбаков.
– Нельзя, – согласился Борович. – Поэтому операция пройдет в два этапа. Первый – группа капитана Лозового выдвигается к месту предполагаемого нахождения Лодяжного. Трое суток, не больше, на установление его места нахождения, выяснение количества охраны, если она есть.
– А заодно и баз тех четырех отрядов, которые создавались в местном управлении НКВД?
– Они нам примерно известны. Нужно только убедиться в том, что Горобец не наврал. Важнее вторая часть операции. Мне придется увести из зоны карусели настоящие группы УПА.
– Да!.. – Лозовой покачал головой. – Это звучит немного дико. Мы спасаем от истребления бандитские отряды. Хотя я согласен с вами. Начни мы раньше времени уничтожать националистов, они станут менять места стоянок. Тогда их снова придется собирать в кучу. А вам они уже не поверят. Но меня волнует другое. У нас теперь и так сил осталось мало. Потери, раненые. До прибытия конвоя нам придется выделять часть бойцов на охрану пленных. Вас-то я с кем отпущу к оуновцам?
– Есть я и Стас Полянский, – сказал Байбаков и удивленно посмотрел на Лозового. – Нам поручено охранять Михаила Арсеньевича.
– Вдвоем пойдете? – спросил Лозовой и уставился на него как на ненормального.
– Если надо, то и вдвоем, – ответил Байбаков и пожал плечами.
– Семен прав, – грустно сказал Борович. – Других сил у нас нет. Да и выхода иного тоже не имеется. Ты вот что, Вадим, подумай, где спрятать две радиостанции. Желательно на удалении километров в тридцать, от силы пятьдесят, не дальше. Это на случай, если мне нужно будет срочно связываться с ровенским штабом. Первыми пунктами, куда я пойду, будут Колочава, Ольшаны и Лисичево. Вот этот треугольник. – Михаил показал карандашом на карте. – Здесь у нас две группы оуновцев. Их возглавляют как раз те командиры, которые участвовали во встрече на нашей ложной поляне, где присутствовал и Лодяжный. Но мое появление у них не должно выглядеть обычным. Будет слишком подозрительно, если я опять приду к ним с одной только агитацией. Мое появление должно быть очень эффектным и недвусмысленным.
«Пастору
26 августа в 8.00 колонны выходят в указанный вами район. К 11.00 будет замкнуто кольцо. Начало операции в 11.30, сигнал – три зеленые ракеты. Ваши люди должны заблаговременно выйти за пределы кольца.
Отец».
Наблюдение за хутором Лозовой приказал вести с трех точек. Сергея Конопатько он поставил в том месте, с которого был самый худший обзор. Бывший партизан хорошо знал Лодяжного в лицо. Он угадает его, увидев мельком и даже, наверное, со спины. А вот еще двоих наблюдателей капитан поставил на те точки, откуда старый заброшенный дом был виден лучше всего, причем именно со стороны входной двери. Этим людям придется опознавать Лодяжного по фотографиям.
Больше суток никакого движения в доме и возле него не было. Поисковые группы углубились в лес, пытались скрытно подойти к базам бывших отрядов НКВД.
Оперативники еще никогда не видели капитана Лозового таким мрачным. Через девять часов им придется покидать этот район и выходить к шоссе. Если не уйти вовремя, то подразделения НКВД могут принять этих бородатых мужиков с оружием, одетых кто во что горазд, за бойцов УПА. Тогда стрельба неизбежна. Вот только стычки со своими Лозовому и не хватало для полного счастья.
Уйти, не выполнив приказа, он тоже не мог. Но капитан не имел ни малейшего представления о том, где сейчас находится Лодяжный.
Свист с дерева заставил Лозового поднять голову. Лучший снайпер группы, бывший партизан Конопатько через оптический прицел, снятый с винтовки, смотрел не на дом, а в противоположную сторону.
– Сергей, что там? – спросил Лозовой.
– Люди идут сюда, в нашем направлении. Шесть человек.
– Сколько до них? Разглядеть можешь?
– Километра полтора. Они с автоматами. Это не наши, товарищ капитан. Там Лодяжный!
Лозовой быстро поднялся на дерево и взял у снайпера прицел.
Бандиты шли быстро. Вот один из них махнул рукой, и из кустов вышел на дорогу вооруженный человек. Он получил какой-то приказ, исчез, тут же появился и вместе с десятком человек поспешил в сторону от леса. Пусть и не к хутору, но все же в том направлении, где находилась в засаде группа Лозового.
Неподалеку, как установил капитан, стоял еще один замаскированный пост оуновцев, человек двенадцать.
«Столько ждали, всю местность вдоль и поперек прочесали и вот так бездарно все профукали. Нам его просто не дадут взять, – понял Лозовой. – Я и людей потеряю, и приказ не выполню. А потом начнется войсковая операция. В перестрелке Лодяжный, скорее всего, просто будет убит».
– Наблюдай за ними, потом слезай и беги за мной! – приказал Лозовой снайперу, быстро спустился с дерева и собрал своих бойцов.
Инструктаж был коротким. Пока Лодяжный не подошел к дому, его можно взять. Между домом и лесом, откуда он шагал, тянется балка, незаметная со стороны. Ближе к реке она становится уже настоящим оврагом. Сейчас еще можно скрытно выдвинуться навстречу Лодяжному, занять позицию в кустарнике. Тем более что оуновцы идут не по проселку, а напрямик.
Конопатько и еще двое бойцов с ручным пулеметом должны были прикрывать товарищей сзади. Когда Лозовой с остальными бойцами ушел от дома, прячась за деревьями и кустарником, они еще некоторое время наблюдали за окрестностями и только потом двинулись следом за своими.
Капитан все рассчитал правильно. Он знал, что времени на организацию засады у него в обрез, и спешил, как только мог. Когда Лодяжный поравнялся со спрятавшимися оперативниками, те бросились вперед.
Рукопашная схватка была страшной. Нельзя было дать оуновцам сделать хоть один выстрел. Если им удастся привлечь внимание других групп, которые охраняют хутор, то оперативникам уже не уйти. Ни с Лодяжным, ни без него.
Но в группе Лозового были мастера своего дела, опытные волкодавы контрразведки СМЕРШ. Они не раз вступали в рукопашные схватки с хорошо подготовленными диверсантами и всегда одерживали победу. Тем более что сейчас беречь надо было только одного из шестерых противников.
Шум борьбы затих через минуту. Тяжело дыша, оперативники поднимались на ноги, вытирали лезвия армейских ножей об одежду убитых бандитов. Пять трупов они тут же оттащили в сторону и забросали сухим кустарником.
Лодяжный, весь злой, всклоченный, с кляпом во рту лежал на животе. Двое бойцов старательно связывали ему руки за спиной.
– Слушай меня и хорошенько запоминай! – сказал Лозовой, приподняв голову пленника. – Тот факт, что ты еще живой, – не моя прихоть и не мое горячее желание. У меня был приказ взять тебя, и я его выполнил. Но учти, что дело твое в НКВД не закрыли, хоть ты и числишься погибшим в бою. Самое интересное я о тебе читал.
– Ни один из вас не уйдет далеко. Вас тут на куски порежут, – еле слышно изрек Лодяжный через кляп, плохо вбитый в рот.
– А ты из кожи не лезь, – сказал Лозовой и похлопал его по плечу. – Ты этого точно не увидишь. При малейшей опасности умрешь первым, а на остальное мы еще поглядим. Взяли его, ребята! И в темпе к реке!
Борович в сопровождении Байбакова и Полянского провел эти сутки в лагере Сидора Оселедца. В тот день, когда на встречу к Ворону приходил Лодяжный, он сидел рядом с Оселедцем. Михаил хорошо помнил это. Сейчас, в разговоре у костра, он пытался узнать, что Оселедец знает о Лодяжном, о чем они говорили.
Еще Борович все время пытался понять, не изменилось ли чего в умах бойцов УПА за эти дни. Может, доверие к нему исчезло? В лесах сегодня витают совсем другие настроения?
– Кто он вообще такой, это Лодяжный? – решил наконец-то Борович спросить напрямик. – Такой фамилии в штабе мне не называли. Я многих знаю лично. Кого-то сам в краковском центре обучал, готовил к переходу через линию фронта, о ком-то просто слышал отзывы инструкторов или руководства центра. Я неплохо знаком с Шухевичем. Мы с ним в тридцать девятом вместе пробирались в Польшу.
– Я не знаю, – сказал Оселедец и покачал головой. – У нас тут не особенно приветствуются любопытство и праздные разговоры. Но я в прошлом был школьным учителем, неплохо умею читать по лицам. Темный он, вот что я тебе скажу, Ворон. Ты вот пришел к нам в первый раз. Но я сразу понял, что ты наш. Ты и говоришь с настоящим жаром. Мне сразу понятно, что твои слова идут из глубины души, а не просто заучены по бумажке, да еще написанной другими людьми.
– Плохо! – Борович вздохнул. – Никто его толком не знает, он ни с кем отношений не поддерживает. Мы стремимся создать армию, которая по первому приказу поднимется и бросится в бой, но не ведаем, кто такой Лодяжный.
Борович специально часто говорил «мы» в тех местах, где речь шла только о нем самом и его мнении. Он знал, что Оселедец был учителем, яро ненавидел москалей, поляков, австрийцев и венгров, которые веками держали украинцев в черном теле.
Учитель из него вышел весьма скверный. В географии он путался, историю вообще знал крайне плохо. Но Борович всячески выпячивал педагогическое прошлое Оселедца как особый его талант, достойный настоящего вождя. Хотя надо отдать ему должное. У него был один из самых крупных отрядов в этом районе. Другие командиры уважали его и за возраст, и за дар убеждения.
Сидор Оселедец мог поднять людей, вдохновить их словом. Борович хотел использовать эти его ценные качества. Правда, не забывал он и о том, что на руках Оселедца крови было, наверное, больше, чем у любого другого командира УПА.
– Я надеюсь на тебя и свое мнение обязательно передам в штаб. Прошу шума не поднимать, пока не все ясно. Я еще не навел справки о Лодяжном. Помни, тишина! Без приказа никаких действий не предпринимать, места дислокации не менять. Таково требование штаба. Все его планы полетят к чертям, если командиры будут играть в казацкую вольницу. Мы настоящая регулярная армия, Сидор! – проговорил Борович.
– Это да! – согласился Оселедец и спросил: – Значит, ты уходишь, Ворон?
– Да, пора мне в другие районы. Не мог бы ты со мной послать кого-то из своих? А то опасно стало. Мы дважды чуть не попали под пули братьев по оружию. Они не узнали нас, стрельбу открыли. А тебя и твоих людей в здешних лесах вроде все знают.
– А ты в какую сторону направиться решил?
– Сейчас к шоссе, – сказал Борович и посмотрел на наручные часы. – Там мой человек на машине должен появиться.
– Эй, Сидоренко! – крикнул Оселедец в сторону навеса над длинным столом. – Возьми с пяток хлопцев, со мной пойдешь.
Борович сдержал взволнованный выдох.
«Хорошо получилось, что Оселедец сам вызвался проводить меня, – подумал Михаил. – Есть время поговорить с ним, еще раз прощупать ситуацию. Заодно мы с ним попадаем как раз на начало операции по блокированию района, где окопались бандиты со своим Лодяжным. Только бы там у Лозового все получилось!»
Трое бойцов Оселедца шагали впереди, метрах в десяти, зорко поглядывая по сторонам. Байбаков и Полянский торчали как пришитые за спиной Боровича. Еще двое оуновцев шли замыкающими.
Разговор снова зашел о тактике борьбы. Оселедец опять коснулся опасной темы. Мол, можно так и сидеть без дела, пока НКВД всех не выследит и не накроет. Он считал, что борьбы без потерь не бывает, а беспокоить советскую власть обязательно нужно. Все противники независимой Украины ни одной ночи не должны спать спокойно. Но он, Оселедец, подчиняется приказу штаба УПА.
Борович предложил ему прибавить шагу, ссылаясь на то, что на душе у него как-то неспокойно, а он привык еще с германской войны доверять своей интуиции. Не случилось ли чего с машиной?
Он шел и мысленно твердил про себя:
«Только бы автоколонна с солдатами не пришла раньше времени. Тут важна каждая минута. Не раньше, но и не позже».
Он оглянулся на своих здоровенных телохранителей. Судя по выражению лица Байбакова, тот тоже напряженно прислушивался, не раздастся ли каких звуков со стороны шоссе.
Деревья начали редеть, кустарник стал выше. Борович со своими сопровождающими шел по краю оврага, который выходил к шоссе. Машин не было слышно, ветер шумел в кронах деревьев, на небо наползали тучи. Все говорило об ухудшении погоды.
Если Лозовой успел, то он должен быть уже здесь, по эту сторону дороги. Время, время!
Тут со стороны реки вдруг показались люди. Они бежали быстро, спотыкались о корни деревьев, падали и снова вставали. Это был не Лозовой, а погоня за ним!
Бойцы Оселедца стали настаивать на возвращении на опушку, под деревья, но тут возле дороги ударил длинными очередями ручной пулемет. Неизвестные люди попадали. Одни так и остались лежать, другие начали отползать, искать укрытия, ударили из автоматов.
«Успел! – обрадовался Борович. – Вадим не опоздал!»
Оселедец не успел еще ничего понять, но здоровое чувство опасности говорило ему о том, что воевать между собой могут только люди из НКВД и повстанцы. Любопытно, конечно, посмотреть, но торчать на опушке нельзя.
Одиночный выстрел в этой какофонии никто и не различил. Оселедец вдруг застонал, повалился на Боровича, схватился за кровоточащую рану выше локтя. Охранники попадали на землю и приготовились к стрельбе.
Но Борович уложил Оселедца на траву и крикнул им:
– Не стрелять! Это шальная пуля. Не выдайте нас своей пальбой!
«Молодец, Сергей! Отличный выстрел!» – мысленно добавил он.
Полянский подполз к ним, разрезал рукав пиджака и стал перевязывать руку раненому Оселедцу.
Байбаков сидел на одном колене, поводя автоматом из стороны в сторону.
Наконец он подал голос:
– Слышите? Это машины. Их много. Уходить надо, Ворон!
– Эй, хлопцы! – окликнул Борович оуновцев. – Берите Сидора и ходу назад!
– Что там? – простонал Оселедец.
– Там все очень плохо, – проговорил Михаил, шагая за спинами бандитов. – Лодяжный бежал к дороге, куда выезжала колонна военных машин. Москали облаву готовят, а Лодяжный выскочил, чтобы не попасть под нее. Понял теперь, Сидор? Сообразил, кто такой Андрей Лодяжный?
– Надо остальных как-то предупредить, – хриплым голосом сказал Оселедец. – Он ведь и на других может навести.
– Ничего, теперь-то мы его знаем, – отозвался Борович, прислушиваясь. Кажется, на дороге все закончилось. – Как ты, Сидор? Хлопцы, остановитесь. Кажется, снова кровь пошла, повязка сдвинулась.
Бойцы снова положили Оселедца на траву. Он скрипел зубами, когда они перетягивали жгутом его руку выше раны, потом накладывали повязку.
Сидор вдруг протянул руку, сжал локоть Боровича и проговорил:
– Ворон, я теперь понимаю, насколько тебе сложнее, чем всем нам! Нет, ты послушай, я должен сказать. Я знаю, тебе многие не особенно верили. Некоторые считали, что вы сидите там, в заграничном штабе, и умничаете, а мы, истинные борцы, здесь под смертью ходим. А теперь я скажу. Есть Ворон, который линию фронта перешел, людей при этом потерял! Теперь он здесь, пытается нам глаза открыть. Мы-то в лесах, в землянках, а этот человек каждую минуту рискует нарваться на патруль НКВД. Ты дело говоришь, Ворон. Я встречался с хлопцами, которых ты там, в Кракове, готовил для заброски сюда. Они замечательно о тебе отзывались. Ты сильный человек, опытный, тебя надо слушать. Так я всем и скажу! И вот сейчас, если бы не пошли мы с тобой, то один черт знает, чем все могло бы закончиться.
– Оно и так закончилось не очень хорошо, – ответил Борович. – Поднимайтесь, хлопцы, уходить надо. Солдаты могут кинуться и в эту сторону, а у нас раненый.
Они снова шли в глубину леса, все дальше от дороги.
Через несколько минут Борович остановился и посмотрел назад. Тут же рядом с ним замер капитан Байбаков.
Михаил не стал говорить ему о тех мыслях, которые шевельнулись в его голове.
«Ни к чему это, – решил он. – Наверное, усталость накопилась. Вот я и подумал, что надо сделать шаг назад и оказаться у машин, со своими. Не надо больше притворяться, лгать, делать вид. Можно просто сесть с ребятами на обочине, разжечь костерок и пить горячий терпкий чай. Больше не будет подполья, лесов, бандитов.
Только вот в том-то и состоит проблема, что никуда они не денутся. Кто-то должен делать всю эту работу, чтобы очистить нашу землю от нечисти».
– Пошли! – поторопил Борович Байбакова и побежал догонять бойцов, несущих Оселедца.
Михаил знал, что ему надо возвращаться в логово этих отщепенцев, которые думали, что творят историю. На самом деле они всего лишь ее отбросы, шлак, грязная пена на воде. Она сойдет, и Украина заживет чистой спокойной жизнью. Светлая, певучая, улыбчивая и радушная к гостям, какой Борович ее и любил. Но до этого нужно еще дожить.
За период с осени сорок четвертого по лето сорок пятого года благодаря эффективным действиям военной контрразведки СМЕРШ на территории Западной Украины фактически перестало существовать военное крыло националистического подполья. Зимой сорок пятого – сорок шестого годов была проведена вторая крупная операция по ликвидации остатков отрядов УПА и подполья ОУН, в которой были задействованы силы Прикарпатского и Львовского военных округов.
Армейские подразделения размещались в селах, не допускали беспрепятственного перемещения отрядов ОУН-УПА и их снабжения местными жителями. В это же время оперативные группы контрразведки СМЕРШ, НКВД и НКГБ совместно с внутренними войсками преследовали и уничтожали вооруженные группы националистов. Эта тактика дала заметные результаты. В сообщении ОУН по Карпатскому краю указывалось, что после ударов зимой – весной 1946 года УПА перестала существовать как боевая единица.
В июле 1946 года вышло обращение УПА, в котором указывалось на завершение широкой повстанческой борьбы и переход к подпольно-конспиративной деятельности. До начала пятидесятых годов еще регистрировались отдельные выступления националистов и попытки совершения террористических актов. В 1954 году был арестован лидер ОУН Василий Кук, заменивший Шухевича. 15 октября 1959 года агент КГБ Богдан Сташинский в Мюнхене ликвидировал Степана Бандеру. Так вот бесславно закончилась война украинских националистов против своего народа.
Назад: Глава 8
На главную: Предисловие

andianela
Мне знакома эта ситуация. Можно обсудить. --- Кажется, это подойдет. дорогой эскорт киева, эскорт агентство в киев а также Досуг эскорт агентства киева бархат
ralousKip
Рекомендую Вам поискать сайт, где будет много статей на интересующую Вас тему. --- Замечательно, весьма забавная мысль гонки на уазиках игры, мини игры на пк онлайн играть или игры с читами танки игры с читами приключения
bomloamAp
Я лучше, пожалуй, промолчу --- Я думаю, что Вы не правы. Я уверен. Могу отстоять свою позицию. Пишите мне в PM, обсудим. физика 7 сынып, зат есім 3 класс и геометрия есептері 7 сынып 7 сынып геометрия
courniEi
Без разведки... --- Бесподобная фраза, мне очень нравится :) fifa 15 iso скачать, скачать fifa 15 на xbox 360 а также скачать fifa 15 прямой ссылкой скачать fifa manager 15 торрент бесплатно