Книга: Неприятности по алгоритму
Назад: Глава 12 Полевые политесы
Дальше: Эпилог

Глава 13
Найти, догнать и спасти

В жизни выбираем мы разные дороги,
Нам придется обивать разные пороги,
И смеяться, и грустить
Каждый – о своем,
С кем-то больше не делить
Хлеб, тепло и дом.
Разум нам сказал как жить,
Сердце – всё пройдет!
Выбрал сам свой путь – иди,
Никого лишь не вини,
Что никто не ждет.

Ведущий штурмовика Браен Дранго

 

– Какого, мать твою, засранец академический, ты заблокировал мне систему пуска ракет? Я бы поджарил этого жоповерта мирийского еще на вираже! – Громила продолжал материться так, что динамики, не выдерживая эмоционального накала атакующего, начинали обиженно трещать.
– Не время, он слишком юркий для нас, дождись, когда выйдет на трек, перестанет закладывать каскады из мертвых петель.
Бэни Рей, хотя и выслушал данный аргумент не перебивая, (потому как в легкие нужно-таки набрать воздух, чтобы еще раз хорошенько обложить напарника, нестабильный атом ему в задницу!) но мнения по сложившейся ситуации не изменил.
– Да этот засранец еще хрен знает, сколько может так выделываться, он, кажись, на сверхскоростнике.
– Я уже это понял, – Браен цедил слова сквозь зубы, так, что скорпион обзавидуется – столько яда в каждой паузе.
То, что мириец вытворял в стратосфере, кроме как высшим пилотажем и не назовешь, и лишь опыт нелегальных гонок и боев помогал Дранго еще держаться у того на хвосте. Вдруг мирийский штурмовик штопором пошел вниз, уклоняясь от очередной серии выстрелов и выровнялся буквально в нескольких метрах от поверхности Альтеры. Увидеть это своими глазами Браен не мог, но вот изображение с бортовых камер, зафиксировавших маневр, он через порт получил и… что-то оно ему сильно напоминало.
Решив проверить догадку, блондин повторял маневры мирийского штурмовика, пытаясь приблизиться, и у него даже получилось вписаться в остаточный след, но тут Громила не выдержал.
– Разблокируй систему, я сейчас поджарю ублюдка!
– Нет. – Ответ Дранго поразил напарника.
– Ты сейчас идешь в хвосте, это идеальная возможность. – Бени Рей ради такого даже материться перестал.
– Если это тот пилот, о котором я думаю, то попасть в него будет не просто.
– Ты его знаешь?
– Да, похоже, это моя жена. – Последние слова Браен выплюнул.
– Ну, не гыра себе! – Емко охарактеризовал ситуацию Громила.

 

Ведущий штурмовика Тэри Ли

 

– «Бушующий», «Бушующий», говорит пилот штурмовика класса «Эстра» Тэри Ли. Ответьте!
– «Бушующий» на связи. – Ну, наконец-то, я уже не чаяла, что сумею связаться с диспетчером танктского корабля. – Передайте старпому. Срочно готовиться к взлёту. Элронг был атакован войсками Союза, переговоры сорваны, у меня на борту Лерго дис’ Кейрим, ранен. Требуется медицинская помощь. – Короткие рубленые фразы, словно выбивающие последний воздух из легких. Я выжимаю все возможное из штурмовика, переходя в режим гиперускорения.
– Вас понял – сквозь обманчиво-невозмутимый голос диспетчера проскальзывает тревога, но я этого уже не слышу.
Проходит не больше минуты, когда штурмовик переходит в обычный режим и бортовые камеры фиксируют на полотне горизонта небольшое возвышение. Наш корабль! И тут же данные с хвостовых камер: этот упрямый преследователь тоже выжал все соки из движков, не побоявшись стартануть на гипере. Похоже, мне не повезло – нарваться на аса, ибо маневрировать на гипере в хвосте у впереди идущего мало кому дано.
Раздумывать о сложившейся ситуации было некогда, раскрытый транспортный шлюз «бушующего» приближался с неотвратимой быстротой, и я сосредоточилась на том, как в него вписаться и при этом еще и оторваться от противника.
Скорости я не снижала, лишь развернула штурмовик боком, поэтому «парковка» вышла фееричной: пузо проскрежетало о металл, высекая искры и дымясь, турбины корабля взревели, и я уже понадеялась, что преследователь отстал, понимая бредовость идеи абордажа корабля, который уже начал генерировать защитное поле. Но, похоже, я недооценила градус сумасшествия этого чертова пилота. Тот тараном несся в закрывающийся шлюз. Палить с такого расстояния из крупного калибра было опасно – взрыв заденет и нас, из малого – бессмысленно – эту махину не прошибить.
Воспользовавшись заминкой, штурмовик Союза, как и я, на полной скорости развернулся боком, с той лишь разницей, что его масса была чуть меньше, и он слегка завалился, встав практически на крыло и причесал брюхом пол взлетной площадки, оставив на ней еще одну серию глубоких борозд.
Корабль слегка тряхнуло, но взлет это не остановило. Створки, меж которыми только что так удачно вписался мой преследователь, с поистине королевским величием закрылись и нас начали окружать танийцы.
Мой штурмовик, стоило только куполу отъехать, атаковала пара медработников в зеленых комбезах, вытаскивая из кресла раненого Кейрима. Союзную же колымагу окружали не спеша, с чувством, жаль только вместо хлеба-соли танийцы держали в руках плазмометы.
– Сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бесполезно! – Молодой, слегка ломающийся от волнения голос выдал с головой интеллектуальный уровень его обладателя.
– Да если захотят, ребята сейчас, не выходя из кабины, расстреляют все вокруг к коврюжьей матери, устроив себе инфернальное погребение. О чем только этот молодой командирчик думает? И где старпом? Я растерянно заозиралась. Когда мы летели сюда, командовал Дариш, а сейчас главным должен был быть его старпом, а вот этого молодчика я первый раз вижу.
И тут крыша штурмовика отъехала, и громогласный злющий голос объявил:
– Да сдаемся, сдаемся!
Наружу вылез здоровенный детина, расписанный шрамами, как сумка блондинозавра паетками, а следом, (вот, трец!) показалась до боли знакомая блондинистая макушка.
Я не смогла сдержать вскрика, и не только я. Кто-то из танийцев тоже не выдержал и нажал на курок. А дальше – как во сне. Браен неловко заваливается на спину. К здоровяку подлетают двое, он пытается сопротивляться, но на него наседают и таки скручивают, добавляя новые удары по лицу и корпусу. Но я этого ничего не вижу. Для меня сейчас мир сузился до кровавого пятна, стремительно расползавшегося по полу взлетной площадки под ним, моим персональным наказанием и подарком судьбы – Браеном.
Да, я его иногда ненавидела до зубовного скрежета, хотела придушить и в то же время была благодарна за то, что он меня вытащил от дознавателей. Этот самый невозможный, невыносимый, самонадеянный, упрямый и… дорогой сердцу мужчина умирал на глазах.
– Стойте!
Перемахнув через борт, я подлетела к Дранго. Грудная клетка, развороченная, с зияющей опаленной бластером дырой в правом подреберье ужасала. Не понимая, что делаю, обхватила его голову руками и крикнула что есть сил.
– Врача, срочно помогите!
И тут над ухом раздался самодовольный голосок:
– Вы показываете слабость, недопустимую к врагу, пилот. Этот союзный ублюдок подыхает, как и должно, – этот юнец, лейтенантик, что командовал захватом, упивался собственной значимостью и как он считал «блестяще» проведенной операцией.
Я его мнения не разделяла.
Нож Лерго, спрятанный за голенищем сам скользнул в руку, и в следующий момент был уже прижат к сонной артерии незадачливого командира.
– Сейчас же позови врача. Если он умрет, то ты отправишься следом. Мне терять нечего! – И надавив лезвием так, чтобы выступила тонкая струйка, тут же стекшая по желобку ножа, скомандовала. – Живо!
Таниец, несмотря на все свои недостатки, дураком не был, и умирать прирезанным на манер деревенского порося, ему явно не хотелось, потому, как он тут же возопил:
– Врача, быстро!
На крик первым в ангаре появился старпом. Как я позже узнала, до этого он был на капитанском мостике и командовал взлетом.
– Что здесь происходит? – Голос, подобный набату, заставил всех замереть.
Ответом ему послужила тишина. Я была полностью сосредоточена на том, чтобы не перерезать горло своему заложнику раньше времени. Связанный здоровяк, как понимаю – напарник Браена, временно пребывал в отключке. Его, отчаянно сопротивлявшегося, вырубили ударом по затылку. Танийцы же пребывали в ступоре, представ перед грозными очами начальства.
– Тэриадора, отпустите лейтенанта, пока не перерезали ему горло, – поняв, что сейчас наибольшая угроза исходит от нашей «сладкой» парочки, обратился ко мне старпом.
– Сначала пусть его, – кивок в сторону Браена, – отправят в лазарет. Он не должен умереть.
– Хорошо, так и будет, а теперь отпустите. – Тон старпома из командного стал доверительно-успокаивающим, как будто он говорил с маленьким ребенком или душевно-больным. Хотя в принципе, сейчас в глазах всех танийцев именно сумасшедшей я и была. Ну да, официально я уже считалась невестой Ингира, послом мира. Но то, что я сейчас вытворяла, спасая врага, у многих вызвало шок.
– Сначала остановите кровотечение, – я не поддавалась на уговоры.
Старпом впился в меня взглядом. Пленник начал как-то подозрительно оседать, и нож врезался в кожу еще сильнее. К счастью, в этот момент появился врач. В зеленом комбезе и с чемоданчиком он больше напоминал электрика или сантехника, но не жреца Эскулапа. Однако, споро достав пару ампул и универсальный фиксатор, принялся за дело и сомнений не осталось.
Я, как загипнотизированная, смотрела на то, как порхают его руки над раной Браена. Вот аэрозольный баллончик, которым быстро промыли, обеззаразили рану и ампула, вколотая в правое подреберье, чтобы остановить кровь и обезболить. Еще один аэрозоль – стимулятор митотической активности, чтобы началась скорейшая регенерация тканей. Еще несколько уколов, как подозреваю, гормонов и нейростимуляторов.
– Жить будет. Его бы нужно в митокамеру, хотя бы на полчаса, а потом на аппарат жизнеподдержания. Через пару дней будет как новенький – бодро отрапортовал врач.
Только сейчас я посмотрела на его лицо, до этого неотрывно следя лишь за проворными пальцами медика. Это оказался слегка полноватый, с кучей мелких язвочек на щеках, как от сингулярной оспы второго поколения, слегка лысеющий (но судя по зачесам старательно это скрывающий) мужчина лет тридцати.
– Я пришлю ребят, чтобы его забрали в лазарет, – уведомил он старпома и, оглядевшись вокруг и не обнаружив больше тяжелораненных (здоровяк и без врачебной помощи уже приходил в себя, мотая головой), спросил – я могу идти?
Старпом кивнул, и доктор гордо удалился, подхватив под мышку свой чемоданчик.
– Ну? – Выразительный взгляд старпома был красноречивее всяких слов.
Нехотя опустила нож и ко мне тут же подлетели двое танийцев, заломив руки и вывернув кисть так, чтобы выпал нож. Я не сопротивлялась. Зачем?
– Ко мне в кабинет, – коротко скомандовал старпом, хотя уже не старпом, а капитан корабля. Дариш-то мертв.
Уходя, я увидела, как вбежали двое санитаров и бережно положили Браена на гравиносилки. Лейтенант, так неосмотрительно взявший командование на себя при посадке штурмовиков, сидел на полу с потерянным видом и прижимал гемастопер к порезу, оставленному моим ножом. Больше увидеть ничего не дали, толкнув в спину и тем самым придав ускорения по направлению к выходу.
Допрос, состоявшийся несколькими минутами позже в кабине капитана корабля, продлился около получаса, после чего меня отвели в изолятор для особо провинившихся военнослужащих, где и оставили. Сидя на холодном полу, прислонившись спиной к шершавой стене, в комнате полтора на полтора метра с лениво мигающей лампой, я впервые за последнее время была спокойна. То ли сказалась безумная гонка, и я просто устала до состояния полного отупения, то ли вопившая доселе совесть получила поживу: так или иначе, но долг Браену я отдала. Моя спасенная жизнь в обмен на его. В том, что нынешний капитан сдержит слово и не позволит его убить на корабле, не сомневалась – не такой это был таниец. Сдать властям как пленного, отправить в тюрьму по прибытии – это да, но не убить. Не того склада личность.
Размышляя над случившимся, невольно задумалась: возвращая другим долги, мы, как ни странно, многое приобретаем. В моем случае частичку самоуважения, которое я сама же и растоптала, сбежав от Браена. Мысли, воспоминания, чувства последних месяцев вдруг потекли нескончаемой вереницей, словно капли дождя по стеклу, затейливо переплетаясь и расходясь, чтобы вновь сойтись в едином потоке. С того самого момента, как невероятным образом победила в этой проклятой гонке, обставив лучших пилотов Академий, моя жизнь напоминала необъяснимую последовательность событий, которые в конечном итоге заставили обычную выпускницу училища, безродную оборванку оказаться в гуще галактической политики и способствовать подписанию мирного договора (вот только после атаки на Альтеру вопрос о мире оставался весьма спорным). Единственное «но»: все эти события были из разряда не самых приятных. Оглянувшись назад, я подумала, что где-то во вселенной засел великий программист со специфическим чувством юмора, который выстроил неприятности моей жизни по одному ему понятному алгоритму, не спрашивая, нравится мне такой порядок или нет. Хотя во вселенной наверняка найдутся извращенцы, находящие прелесть в коркат-облучении, беседах с дознавателями, предательстве (впору было пожалеть, что я не из их числа, получила бы хотя бы удовольствие от происходящего). И даже наверняка ученые уже как-то назвали такой вид психопатологии. Внутренний голос тут же ехидно поддакнул, напомнив, что сексопатологи открыли новый вид сексуального извращения – ВАЗохизм – при котором человек получает удовольствие от езды на флаерах типа «Зибули», собираемых на вилернском аэрокосмическом заводе и начинающих разваливаться уже после первого полета. Дескать, особое удовольствие ВАЗохистам доставляет интимный процесс соития с движками в процессе их ремонта.
Размышления были прерваны самым прозаичным образом – корабль основательно тряхнуло и по телу прошло узнаваемое ощущение легкого покалывания, как будто с разбегу ныряешь в ванну с водой, к которой подключили два электрода с малым напряжением. Значит, успели нырнуть в прокол. Судя по тому, что залпов не было – нам удалось уйти от армии Союза либо незамеченными, либо недогнанными, что в обоих случаях хорошо. Встряска лишь свидетельствовала, что угол и вращение при входе в прокол были рассчитаны не совсем точно и корабль слегка задел один из коркат-потоков, что текут в проколе.
Выход из пространственной воронки и последующий полет до Танэкта были для разнообразия спокойными: никто нас не догонял (о чем свидетельствовало отсутствие гиперпрыжков) и не нападал (во всяком случае, аварийка, что завывает при экстренном реагировании, молчала). Поэтому, хотя уснуть мне и не удалось, я пребывала в состоянии, которое одногрупник Макс как то охарактеризовал словом «зашибздец». Когда Прит спросила его, что же по его мнению, это такое, он, на мгновение призадумавшись и напустив на себя вид заправского академика, защищающего как минимум дисер, ответил: «Зашибздец – парадоксальное состояние живого организма, заставляющее забыть о собственной заднице и думать о чужой. Впрочем, то же самое можно сказать и о любви». Думала я о заднице Браена. Как он? Все ли в порядке? Есть ли на борту эта митокамера или его поместят туда по прибытии на Танэкт.
Не знаю, сколько прошло времени с момента, как корабль оторвался от поверхности Альтеры и приземлился на Танэкт – браслет у меня отняли, как только я вошла в карцер, поэтому конвоир, открывший дверь, застал неожиданную картину. Я сидела с закрытыми глазами и, раскачиваясь из стороны в сторону, от нечего делать, вспоминала и проговаривала как можно быстрее скороговорки.
– Хироманты и хирурги характеризуют хвори рахитов хрупкостью хрящей, хроническим хромосомным харакири и характерным харканьем – поскольку язык не всегда поспевал за содержанием, то до слуха не всегда доносятся именно медицинские термины. Переведя дух, продолжила спич – Громила культурист Георгий – герой громаднейших гей-оргий.
Не знаю, впечатлился ли конвоир, но, кашлянув для того, чтобы привлечь мое внимание, слегка замявшись, объявил – Вас поручено препроводить в допросную.
– И чем обязана такому галантному сопровождению? – Ноги у меня затекли и после того, как я встала, восстановление кровоснабжения ознаменовалось ощущением, словно тысяча иголок одновременно впились в икры. Дружелюбному настрою это обстоятельство мало способствовало, поэтому мой голос сочился злой иронией.
Сопровождающий, молодой еще таниец, окончательно смутился и его забавный хвостик-кисточка нервно задергался, так и норовя обвиться вокруг правой ноги хозяина. Конвоир стоически пытался обуздать непослушную конечность, но этот раунд был им проигран, поскольку пушистая кисточка-таки угнездилась в районе лодыжки. Парень, окончательно смущённый моим восклицанием, на автомате ответил:
– Вас ожидает принц Ингир, – и только после этого сообразил, что он не обязан передо мной отчитываться.
Пожав плечами, дескать надо, так надо, я качнулась с пятки на носок, стараясь побыстрее избавиться от противных ощущений и восстановить кровоснабжение, после чего двинулась вслед за конвоиром. Как только мы вышли, за дверями оказалось еще двое танийцев, на этот раз рядовые. И вот таким квартетом наша компания отправилась в департамент безопасности.
Как только я оказалась в допросной, навстречу мне поднялся Ингир. Его слегка осунувшееся лицо, на котором отчетливо виднелись следы усталости, говорило само за себя. Но глаза все так же внимательно следили за каждым моим движением, как и при первой нашей встрече. Слова, прозвучавшие секундой позже, удивили меня.
– Поздравляю, вы справились с заданием, хотя, учитывая нападение войск Союза, мне казалось, что у вас ничего не получится.
– Простите? – Это все, на что я была способна в данный момент.
Ингир усмехнулся.
– Забыли? Вашей основной задачей было понравиться Лерго дис’ Кейриму, и вы это сделали. Сейчас единственный, с кем он готов разговаривать, это, как ни странно, именно вы, Тэриадора.
Я недоуменно взглянула на собеседника, пытаясь осмыслить только что услышанное. Поймав мой взгляд, принц пояснил:
– Сейчас вы отправитесь к Лерго и должны будете убедить его подписать договор с Танэктом на выгодных для нас условиях. В обмен на это мы гарантируем мирийцам военную поддержку и выступим против Союза.
– Но это же может послужить началом… – Я не договорила, но слово «война» так и плясало джигу на кончике языка, готовое сорваться в любую секунду.
– Не совсем, армия Союза сейчас не в лучшем своем состоянии, правительство девяти навряд ли вступит в открытую конфронтацию перед объединёнными силами противника. Мы получим не только мирный договор между мирийцами и Союзом, что само по себе не плохо, но и укрепим положение Танэкта на политической арене.
Ну да, все как всегда из-за власти и из-за бабок, – мелькнула невеселая мысль и вспомнился Дариш, лежащий на полу атриума.
– А как же нападение, Дариш… – Произнесла я и в тот же миг почувствовала себя глупым ребенком рядом с умудренным жизнью взрослым.
Когда решаются дела такого масштаба, о жизнях пары сотен человек можно и забыть. Как будто прочитав мои мысли, Ингир продолжил:
– Я скорблю по погибшим. Дариш был мне другом, – и после паузы добавил. – Наверное, единственным другом.
И как-то невольно верилось этим простым словам. Потому как о настоящей потере редко кричат с надрывом, а боль, словно шорох осенних листьев, звучит даже тогда, когда все молчат. Но Ингир не был бы настоящим политиком, если бы, не стряхнув с себя воспоминания, словно вешний снег, продолжил:
– Через два часа по галактическому времени должен состояться Совет, где будут присутствовать лидеры большинства рас. Сейчас от вас будет зависеть, что предпримет Лерго. Обвинит ли он Союз в нападении и тем самым развяжет войну…
Я вздрогнула от последнего слова, но Ингир сделал вид, что не заметил и продолжил:
– … либо объявит об альянсе с Танэктом и тем самым вынудит Союз признать мирийцев новой независимой расой со всеми правами. Вам, Тэриадора решать, стоит ли смерть Дариша того, чтобы началось открытое активное противостояние двух рас.
После этих слов Ингир развернулся и, не прощаясь, ушел, оставив меня наедине с кучей разрозненных мыслей. О том, что я во время перелета находилась в карцере и о причинах, по которым там оказалось, не было сказано ни слова, но поведение принца было красноречивее любого сотрясания воздуха. Жизнь и здоровье Браена лежали на одной чаше весов вместе с согласием Лерго на союз с Танэктом.
Наверное, мне полагалось впасть в ступор, оплакать смерть Дариша, четкое осознание которой накрыло только сейчас. Да на худой конец просто закатить истерику. Но я старалась абстрагироваться от воспоминаний о случившемся в атриуме. И ничего этого не было. Сейчас больше всего я была похожа на искин. Когда дверь за принцем закрылась, и спустя минуту вошли мои конвоиры, я голосом, таким же теплым, как и вакуум вселенной, произнесла:
– Меня нужно переодеть и привести в приемлемый вид. У вас на все пятнадцать минут.
Лишь в первую секунду вошедшие были озадачены, а потом началась суета. За дверью, как оказалось, стояли, ожидая, когда понадобятся, несколько таниек, которые тут же, в допросной начали приводить меня в порядок.
На моей голове нещадно пытались расчесать колтуны, мало заботясь при этом о безболезненности ощущений. Я это поняла, лишь увидев внушительные пуки волос между зубьями расчески. Подозреваю, что и с переодеванием дело обстояло примерно так же. Управились женщины в считанные минуты. Они были профессионалками высшего класса, поскольку обладали уникальным умением правильно пользоваться последствиями ошибок, в данном случае моих. Это я отметила, мельком взглянув на себя в зеркало, которое передо мной держала одна из мастериц. Если не знать, что синева под глазами от бессонной ночи, то нипочем не догадаешься. Решишь, что это просто тени и тушь создают эффект дымчатого взгляда, прямо и уверенно смотрящего из-под длинных пушистых ресниц. На сероватый от усталости цвет лица превосходно легли румяна, придав скулам аристократическую бледность, а немытые волосы великолепно держали сложное плетение косы безо всякого воска и лака. Деловой образ. Ничего лишнего. Строгий брючный костюм серого цвета и усталость от жизни на лице. Так не годится.
Закрыла глаза и глубоко вздохнула. Сейчас нужно отринуть все, внушить себе, что я не человек, а белковая форма жизни. Совокупность миллиардов органических молекул, с программой вместо чувств. Несколько минут самовнушения, и отражение изменяется. Все осталось прежним, кроме взгляда, который стал подобен лезвию катаны. Теперь годится. Чтобы убедить Лерго, нужно будет заставить его забыть о чувствах, попытаться достучаться до его разума, упирать на логику. Любое проявление эмоций может спровоцировать его к мести Союзу, что приведет к началу масштабной войны.
В палату к Кейриму я вошла так, словно за порогом остался мой ребенок – мой мир, пусть и неидеальный, но мир, который я буду защищать всеми доступными средствами. И если сила в этом противостоянии ничего не решает, применим все доступное женщинам со времен Евы оружие.
– Добрый день. – Вежливо улыбнулась Лерго, впрочем, не спеша подходить к его кровати.
Мириец выглядел неважно, подключенный к системе жизнеобеспечения, однако самостоятельно приподнялся и, опершись спиной на подушку, сел. Целый пучок щупов, подключенный к основным кровеносным сосудам на правой руке, при этом лишь слегка колыхнулся. А он, кажется, быстро идет на поправку, похоже, раз так хорошо координирует свои движения, – машинально отметила про себя.
– Что же вы не спрашиваете о моем самочувствии? – Саркастически изогнув бровь, осведомился Лерго.
– К чему притворство? – В тон ему ответила я. – О состоянии вашего здоровья в курсе весь персонал больницы, зачем лишние расшаркивания. Вы прекрасно знаете, зачем я здесь, так, может, перейдем сразу к делу.
Лерго усмехнулся, моя прямота слегка удивила его.
– Что ж, начинайте вашу пламенную речь, обрисуйте мне выгоды альянса с Танэктом, или сразу предложите что-то? Новые ресурсы? Свободу, независимость, равенство с другими расами? Место в Межгалактическом Совете? Себя? – Невозмутимо перечислял мириец, ожидая моей реакции на последнюю реплику.
Самые ожидаемые ответы на этот выпад – либо я вспыхну, как сопла флайера при старте, доказывая, что я «вовсе не такая», либо подтвержу предположение Кейрима, что именно «такая-такая», и предложу все вышеперечисленное и себя в качестве десерта. Прикинула, что оба варианта развития событий должны вывести меня из состояния деловой комы и тем самым увести от первоначальной цели – склонить Кейрима на сторону танийцев. Что ж, Лерго решил, что я поддамся провокации. Но в эту игру можно сыграть и вдвоем.
Сделала вид, что его выпад возымел успех, и отбросила маску невозмутимости. Плавной походкой подойдя к Кейриму так близко, что наши губы почти соприкоснулись, томным голосом прошептала, глядя в глаза:
– Для меня нет идей, за которые стоило бы умирать или продавать себя, зато есть идеи, за которые могу убить.
– И что же это Вам даст?
– Как минимум исходники для имплантации.
– Простите? – Кейрим был озадачен.
– Мы очень похожи. Не внешне, но по образу мыслей. Пока я тащила вас на себе, вы успели рассказать мне чуть ли не всю свою биографию в полубреду, а память, как вы успели убедиться, у меня хорошая. Думаю, что смогу вас заменить на посту некоторое время, – я блефовала, рассчитывая на то, что Кейрим, балансируя между жизнью и смертью, навряд ли помнил, что мне говорил в тех катакомбах, и говорил ли.
Лерго поверил, припомнив, как мы оказались в ангаре, пройдя всю охранную систему с кучей паролей. В том, что я могу запомнить такой объем информации, он уже не сомневался.
Первым отстранился мириец.
– Ты долго не протянешь. От силы пару дней, – в этом Куйрим был прав. И выдохнув, как-то обреченно произнес. – Просто скажи, что ты киборг.
– Зачем? – На этот раз удивилась я. Как ни старались разработчики, киборг отличался от человека, потому как невозможно создать программу, учитывающую все человеческие реакции в различных ситуациях. И рано или поздно машина всегда выдаст себя. Поэтому и не было киборгов-шпионов, подсадить киборга вместо живого человека тоже никому не удавалось.
– Мне от этого будет легче, – серьезно, глядя в глаза, заявил он, – я не верю, что бывают люди с такой памятью.
Пауза затянулась, и я отвела взгляд, и лишь в последний момент заметила, как его губы беззвучно что-то прошептали. Липридинга не преподавали ни в училищах, ни в Академиях, потому как данное умение считалось редко применимым. Но мне как-то попался старый электронный самоучитель, и я от нечего делать его просмотрела. Сейчас эти знания пришлись весьма кстати и помогли прочитать по губам: «И еще, кажется, я в тебя влюбился». В первый момент решила, что, наверное, неправильно расшифровала увиденное.
По-новому внимательно взглянула на Кейрима, и неожиданно для себя заговорила.
– Давай начнем наш разговор заново, – и, видя его скепсис, продолжила чуть быстрее, пока не передумала, – без лжи, недоговорок, политики и фальши.
– Давай. – Удивленно согласился Лерго, так же переходя на ты.
– Почему ты сказал, что будешь говорить только со мной?
– Наверное, ты первый и единственный человек, – он как-то странно при этом посмотрел на меня и неожиданно сам себя перебил, – ты ведь человек?
– Да, я самый пресамый настоящий человек, – грустно улыбнулась я.
– Так вот, ты единственный человек, который не пытался меня убить, а наоборот спас жизнь. Поэтому я тебе доверяю чуть больше, чем остальным, в том числе и танийцам. И, раз уж мы говорим честно, хочу отомстить за ту бойню, что десант Союза устроил в атриуме. И еще: меня не устраивают кабальные условия альянса с танийцами. Если я подпишу договор, то в случае так называемого мира мой народ будет зависим от Танэкта, станет одной из его колоний.
– Альтера все равно рано или поздно станет колонией. Не Танэкта, так Союза. Вам не выиграть в этой войне гигантов. Может, лучше все же мир, так хотя бы не погибнут сотни тысяч с обеих сторон.
Воздух в палате напоминал расплавленный свинец. Наступившая тишина, перед буревым затишьем давила на виски, не давая вздохнуть. Слова, прозвучавшие в абсолютной тишине, были сродни первым каплям дождя: негромкие, но знаменующие начало чего-то нового, значимого.
– Альтера подпишет договор с Танэктом, но залогом мира будешь ты.
Я нахмурилась, уже догадываясь к чему он клонит.
– После вашей свадьбы… – Кейрим тоже не лучился оптимизмом, как будто слова доставляли ему физическую боль, но выдохнув, резко закончил. – Ты будешь постоянным танийским послом на Альтере.
– Ваши условия приняты, – перешла я на официальный тон и, отвесив традиционный мирийский поклон (зря, что ли всю известную информацию об этой расе перечитала?), вышла из палаты.
В коридоре меня ждала уже целая делегация.
– Он согласен подписать договор, – слова послужили сигналом. Тут же с низкого старта в палату метнулись несколько танийцев. Один из них, сухопарый и уже в годах подволакивал хвостом и любовно прижимал к груди стопку пластиковых листов. Никак договор?
В коридоре никого не осталось.
Считая, что я больше не под охраной и освобождена, быстро и уверенно зашагала к информационной стойке. Милая девушка в медицинском комбинезоне, застенчиво улыбалась.
– Чем могу вам помочь?
– Сегодня с «Бродяги» доставили двоих пациентов. Лерго и Браена. Могу я узнать, в какую палату поместили второго?
Медсестра прекрасно видела, из какой палаты я выходила, поэтому, наверное, решила, что и со вторым пациентом имею право увидеться, и, споро набрав код на голографическом сенсоре, проинформировала:
– Палата двести сорок восемь бис. Она расположена на этом же этаже, но в другом крыле.
– Спасибо. – Крикнула я уже на бегу.
В отличие от Лерго, Браен был без сознания, опутанный сетью щупов, он больше походил на покойника. Я недобрым словом помянула оптимиста-эскулапа с «Бродяги». В нерешительности присела на стул рядом с кроватью. Не знаю, что принято говорить, когда человек находиться в состоянии анабиоза, о чем информировала панель системы жизнеобеспечения в окне «уровень физиологической активности организма». Поэтому просто решила с ним поговорить.
– Какой же ты все-таки дурак, – непроизвольно вырвалось у меня. – Я так за тебя испугалась. Зачем ты за мной погнался?
Ответом мне было пиликанье какого-то прибора.
– Пожалуйста, только не умирай. Я сделаю все возможное, только не умирай. – И добавила, признаваясь скорее себе, а не Браену, – потому что я люблю тебя.
И тут прогремел голос:
– Дак, вот ты какая, сука! – Из проема двери, ведшей в туалет, находящийся в палате, вышел мужчина. Он показался мне еще больше, чем тогда, когда вылезал из штурмовика. Этот громила производил жуткое впечатление махины, сминающей все на своем пути. Именно он был напарником Браена. Сейчас его рука, была надежно зафиксирована ниено-скобами (похоже, многокомпонентный перелом, в остальных случаях обходятся обычным фиксатором). Странно, я его даже не услышала, пока он не заговорил.
– Это из-за тебя он загремел в штарфники, – меж тем продолжал громила. – Лучше тебе убраться отсюда, пока я сам тебя не вышвырнул.
Я посмотрела на громилу.
– Хорошо, что у Браена появился настоящий друг, раз с женой ему не повезло… – глядя на восковое лицо Дранго, подытожила я.
– И вовсе не друг… – начал было здоровяк.
Но я резко поднялась и, подойдя ближе к мужчине, занимавшему весь дверной проем, сказала:
– Я заходила попрощаться, мне так и не удалось этого сделать перед тем, как исчезла. Прошу лишь, передайте ему, как он очнется, что все, что я сделала – я делала ради того, чтобы вам больше не пришлось воевать. По крайней мере, с мирийцами. И еще одно: я люблю его и никогда не смогу разлюбить.
И не оглядываясь, вышла из палаты.
Назад: Глава 12 Полевые политесы
Дальше: Эпилог

mistmusKt
Всё выше сказанное правда. Давайте обсудим этот вопрос. --- Такой милашка)) скачать fifa 15 на pc без origin, fifa 15 xattab скачать торрент и 3 dm cracks fifa 15 fifa 15 скачать с обновленными составами 2017
ensibKak
Извините за то, что вмешиваюсь… Я разбираюсь в этом вопросе. Можно обсудить. --- Прелестный топик скачать игру фифа 15 на пк бесплатно, скачать моды на fifa 15 и кряк фифа 15 fifa 15 apk скачать