Книга: Неприятности по алгоритму
Назад: Глава 4 Потерянное детство
Дальше: Глава 6 Бониты с большой дороги

Глава 5
Резвая реабилитация

Ветер, что дует с моря,
Горы в тумане сером
Вечер плащом укроет
Город на побережье.
Танец с вытертой шалью,
Искры костра степного
Вольно живут на Аргуле
И умирают – вольно.
Не признают законов,
Дети дороги дальней
Ловко крадут и гадают,
В жизни покоя не зная,
И не боятся запретов,
Что Союз навеки сковали,
Лишь сердцу дают обеты
Космические бродяги.

Солнечные зайчики медленно вальсируют на стене, исподволь спускаясь к лицу в такт нежному шепоту ветра из распахнутого настежь окна. Не открывая глаз, понимаешь, что утро уже прокралось в спальню и мягко принуждает проснуться, словно котенок, настойчиво тычущийся усатой мордочкой в щёку.
– Просыпайся, соня, пора завтракать. – Мамин голос, такой родной, такой любимый.
Так и хочется пробормотать: «Проснусь, если обнимешь», но я все еще в мире грез и до границы с явью далеко, а потому мысль ускользает раньше, чему успевает окончательно сформатироваться, подменяясь новым видением.
– Просыпайся, ну давай же, очнись – резкий, но не сильный удар по щеке и мамин голос изменяет тональность с сопрано на взволнованный баритон.
С трудом открываю глаза. Ощущения такие, словно накануне на душе скребли, во рту переночевали, уходя – нагадили…зачем-то. А в черепной коробке партизаном засел дятел-стахановец, рьяно взявшийся выстукивать трель, да так, что голова раскалывается. В общем, как говорится, получите и распишитесь: полный аттракцион удовольствий после изрядной дозы коркат-излучения.
Поднимает настроение лишь землистый цвет лица напарника (всегда становиться чуть лучше, если знаешь, что кому-то может быть так же плохо, а в идеале и еще хуже чем тебе). Браен, сумевший выползти из своего кресла и буквально ввинтиться между моим и приборной панелью, опускает руку, занесенную для еще одного удара. Изверги-инженеры, создававшие данную модель штурмовика, продумали многое, но никак не рассчитывали на то, что пилоту или стрелку понадобится выбираться из кресел во время боя. Поэтому пространства внутри кабины было катастрофически мало, только чтобы сесть.
– Очнулась? А я думал ты уже все… – Разочарованный вздох Браена вкупе с его гримасой а-ла утро первого января так и навевали мысли о какой-нибудь мелкой пакости.
– Как видишь, пока не намерена тебя радовать своей добровольной экспедицией к праотцам. – Топорный сарказм, но хотя бы таким способом доказать себе, что еще живая, что еще могу не только дышать, но и думать. Хотя последнее – весьма относительно.
Поняв, что задорная компания моего трупа напарнику пока не светит, Браен попытался вернуться на свое место, но его нога за что-то зацепилась. Меня вдавило всей внушительной массой блондинистого тела в кресло.
– Раз переход не убил, решил лично придушить – сдавленно прохрипела я в район ключиц напарника. То ли мой ворчливый голос придал Дранго ускорения, то ли он сам захотел оказаться подальше от зомбиобразной меня, но он, особо не выбирая, куда упереться, чтобы оттолкнуться, положил одну руку мне на грудь. Искренне хотелось поверить, что так вышло случайно, но самодовольная ухмылка, на мгновение скользнувшая по лицу Браена, световой гранатой выжгла зародившееся ростки сего наивного чувства. Блондин в своем репертуаре – даже подыхать будет не абы как, а в стиле а-ля мачо.
Перебравшись на свое место, напарник решил рассмотреть, за что же зацепился его ботинок, и наклонился в прогал между креслами. Сочный комментарий, и на свет появляется скорее серая, чем смуглая ручонка, а вслед за ней и бессознательная обладательница оной с такими знакомыми льняными хвостиками.
– Думала, что хуже уже не будет.
– Я тоже – ну хоть в чем-то мы с этим заразой единодушны.
Как малышка умудрилась забраться в истребитель, нам знать наверное уже не доведётся. И что не сиделось крохе на своем месте? Дыхания не чувствуется, лишь мерцание яркости пигментного рисунка, который то слегка проступает, то вновь сливается с кожей, свидетельствует – Таира пока еще жива.
Вот так быстро и бесцеремонно обрываются три нити жизни – за раз, и даже не известно, в каком уголке бескрайней вселенной суждено нам провести последнюю пару суток. Уверенность в том, что мы не в расчетной точке выхода, заложенной для линкора, подтверждалась картой звездного неба. На ней созвездия Змеи не было и в помине. Впрочем, искин, в своей урезанной версии помогающий осуществлять управление истребителем, помог удовлетворить мое любопытство. Все еще связанная с кораблем через шину, я посылала запрос на сканирование соответствий.
Как оказалось, нас выкинуло где-то на окраине галактики Треугольника. Сканеры распознали эмиссионную туманность NGC 604, что в поперечнике около тысяча триста световых лет – это крупнейшая обособленная область звездообразования, где сосредоточено более двухсот звёзд-гипергигантов. Далековато от исходной точки, да и обитаемая планета земного типа только одна – Аргул, хотя и недалеко – вон, видно даже невооруженным глазом через прозрачный купол, который заменяет сразу и лобовое и потолок. Можно сказать, выкинуло нас прямо у порога, осталось только шагнуть, в смысле приаргулиться, и окажешься уже среди гуманоидов и не только.
Увидев результаты сканирования, выведенные искином на поляризационном экране, Браен предложил:
– Может, слетаем до этого Аргула? Нам терять все равно уже нечего, а так хоть развеемся немного перед встречей с костлявой старухой, что любит балахонистые наряды и белые пушистые тапочки.
– Это ты о той, что приходит забирать души с мечом джедая наперевес? – я решила включиться в беззаботный треп напарника, пытающегося хоть так отвлечь от невеселых мыслей. – Кстати, а почему в тапочках?
– А чтобы, когда она подкрадывается к очередному счастливчику, не шуметь, а то ведь среди обитателей вселенной и весьма шустрые попадаются. Услышат такой стук да лязг, встрепенуться всеми своими псевдоподиями и дёру. А бедной старушке их догонять приходиться, хулиганов. – Его обстоятельный лекторский тон на диво органично сочетался с той чушью, которую он нес. Создавалось стойкая ассоциация с речами депутатов сената, которые также с серьезным лицом произносили полную ахинею об общем равенстве и процветании.
– Давай слетаем до этого Аргула – согласилась я с предложением напарника.
Пока пилотировала, было время все обдумать. Хорошо, что блондин, как только привел меня в чувство, не стал склонять на все двенадцать падежей единого галактического за то, что нас протащило через воронку. Спустя какое-то время глянула на малышку, которую Браен с несвойственной ему заботой баюкал у себя на плече.
Запрос данных об Аргуле выдал ровно столько информации, чтобы не впасть в эйфорию от ее недостатка и не погрузиться в депрессию от ее же переизбытка. Резюмируя все, что заботливый искин собрал, выяснила, что эта планета еще недавно была колонией, куда свозили заключенных всех рас и биоморф для работы на полониевых рудниках. Но каких-то пару десятков лет назад в этом тюремном лагере мирового масштаба случился бунт, который силы союза то ли не сумели, то ли просто не захотели подавить. Как результат – новая вотчина космических пиратов, наемников, да и просто тех, кто не в особых ладах с законом.
Когда мы вошли в верхние слои атмосферы Аргула, Браен встрепенулся.
– Подержи малышку, сам запрошу у диспетчера разрешения на посадку.
Я была не против. Опыта легальной высадки на заочно отнюдь не радужно настроенную на наш военный корабль планету у меня не было.
После нескольких секунд ожидания на поляризационном экране появилось изображение диспетчера. В отличие от большинства своих коллег космопортов Союза, которые по ощущениям были выращены в одном инкубаторе и прочно ассоциировались с биомашинами (сходство с жестянкой придавали серый костюм и мимикрирующий под него цвет лица, вкупе с голосом, напоминавшим звучание варгана), этот молоденький парнишка лучился жизнелюбием. Мы с Браеном могли лицезреть огневеющие вихры, справиться с которыми красная бандана не смогла при всем ее желании. Россыпь конопушек на лице, озорные серые глаза и ухмылка любимца жизни от уха до уха. В последнем, кстати, красовалась здоровенная клипса связи.
– Корабль FDRTY947 линкора «Элколай» просит разрешения на посадку в связи с поломкой одного из двигателей – уставший и осунувшийся Браена выглядел лет на пятнадцать старше.
– В посадке отказываю – заявил диспетчер на чистейшем едином галактическом, не переставая весело улыбаться.
Если бы дело было в космотории Союза, можно было бы потребовать начальства, упирая на военный статус корабля. Хотя в пространстве объединённых Федераций навряд ли бы вообще кто-то посмел отказать в посадке кораблю союзного флота. Здесь же действовали совершенно иные законы.
– Будь человеком… – удивительный эффект. Просящих интонаций в голосе напарника не было, веяло от обращения чем-то близким и если не задушевным, то располагающим уж точно, да так, что хотелось помочь – я с женой и ребенком, еле от обстрела ушли, когда по воздушке сообщение о нападении пришло. В этот сектор вообще случайно выбросило. Мы всего на сутки – и, видя хитрющий взгляд диспетчера, добавил. – Двести единиц за парковку устроит?
– Хорошо, посадку разрешаю. Вот реквизиты для оплаты.
Тут же на мониторе загорелся адрес для перечисления. Браен ввел метрические данные, подтверждая вход в платежную систему, и перевел хитрющему дирижеру взлетно-посадочного движения требуемую сумму. То, что она пойдет в обход официальной версии мздоимства, можно было не сомневаться.
– Не слишком ли много за возможность потоптаться на планете, где даже допотопный неосчетчик гейгера местами трещит не переставая? Да, и зачем ты назвался отцом семейства, не проще ли было сказать, как есть?
– Ха, пустили бы они на планету двух военных с наследницей Вилерны? Да если бы такое чудо и произошло, то малышка – джек-пот для половины жителей Аргула. А единицы – зачем мне деньги через пару дней, когда откажут сердце и почки? – Браен был до отвращения логичен.
Таира, поменявщая уютные руки блондина на мой объятья, была без сознания. Вглядываясь в ее лицо, я заметила, что пигментный рисунок на висках стал чуть ярче, да и дыхание было уже заметно. Может, напоследок придет в себя?
Браен, взявший на себя функции пилота, аккуратно вводил корабль в нижние слои атмосферы Аргула. В тропопаузе левый двигатель, рядом с которым пришелся удар, закрутивший нас в воронке, засбоил, честно подтверждая легенду напарника о неисправности, поэтому посадка была далека от мягкой.
Выбиралась из истребителя, ощущая себя пресловутым сказочным гусем, которого недодушили, но уже ощипали и засунули в клюв яблоко, отправив запекаться в духовку, из которой тот возьми да и выскочи.
Выходя с посадочной площадки космопрота, мы представляли собой идеалистическую картину молодого семейства: папа со спящим ребенком на руках и мамочка, теснящаяся рядом. Да и было от чего растеряться.
Нет, никто не хватал за локоть, предлагая сыграть в танэкского везунчика или предсказать будущее по линиям руки, хвоста или пигментному рисунку, да и толчеи особой не было, но многообразие толпы превосходило самые смелые ожидания. Вот кеярец со своими хелицерами и сотней фасеточных глаз эмоционально жестикулирует педипальпами, споря с дарайцем, помахивающим чешуйчатым хвостом, на котором гребнем расположены коросты. А прямо под рекламной голографической вывеской ушлый шиплак предлагает всем желающим полакомиться высушенными плазмодиями, развешанными на стрекательных щупальцах продавца, как носки на держателе для полотенец. Привычные глазу люди и иллийцы терялись в этой пестрой, разномастной толпе, в которой я ощущала себя каким-то мутантом.
– Куда пойдем? – голос Браена отвлек от внутренней инспекции ощущений.
Ответить я не успела, потому как Таира завозилась на руках напарника, принимая положение поудобнее, а потом и вовсе распахнула янтарные глазенки.
– Ой, а где это мы? – простейший вопрос заставил впасть в ступор. По всем канонам крохе оставались считанные часы жизни и пробуждение, а тем более порыв непосредственного детского оптимизма в сценарий умирания не входили. Вспомнилась лекция по космобиологии: «Коркат-излучение – это не гамма лучи, у них другая природа. Они не влияют на процессы митоза клеток и не нарушают структуру ДНК, но способны привести к полной дисфункции органов вследствие изменения первичной структуры белков. Первыми признаками того, что процессы репарации в организме приостановлены излучением – неспособность усваивать пищу, как следствие – тошнота, рвота, потом начинаются зрительные галлюцинации, ну а дальше анабиоз и смерть. Все это в зависимости от дозы облучения длиться от нескольких часов до двух суток».
«Что-то определенно идет не так. И даже не идет, а летит на третьей космической», как сказала бы одна героиня из нашумевшей в этом сезоне мелодрамы «Дикарка-нимфоманка в плену у амеб».
– Так где мы? – повторила малявка, уже окончательно пришедшая в себя и оседлывавшая шею Браена. Таира вертела головой и во всю упивалась возможностью если не покататься, то хотя бы посидеть на человекообразной лошадке, используя его волосы как удила, благо их длина это позволяла. Импровизированный коняшка морщился, но стоически терпел.
– На Аргуле – я радостно потрепала юную наездницу по свисающей с плеча блондина коленке – выше не сумела достать. – Раз уж мы сумели сесть на эту планету, пошли, погуляем по городу, пока одна юная леди рассказывает, что она делала в кабине во время тревоги.
Последнюю фразу попыталась произнести нарочито-серьезно, но то ли воспитательница из меня никудышная, то ли у козявки приобретенный иммунитет к взыскательному тону, но веселого настроения венценосной шелупени это ничуть не омрачило. Оптимизмом Таиры можно было забивать не то что гвозди, шурупы, причем в железобетон.
– Я гуляла по кораблю, – пожала плечам малявка, понукая Браена идти быстрее и радостно болтая ногами – когда началась тряска и все забегали. Ну и испугалась, что меня найдут и воспитательница накажет за очередной побег из-под замка, вот и спряталась в ближайшем звездолете, который был с открытым куполом. – Бесхитростно поведало нам дитя.
Пока пробирались сквозь толпу, Браену надоело, что с него пытаются снять скальп и он отцепил ручонки Таиры от своих косм. Наездница тут же вцепилась в уши, не давая тем самым спустить себя на землю. Плюнув на попытку ссадить это чудо природы (да и вдруг потеряется в многоликой толпе?), Дранго продолжил путь с видом великомученика, восходящего на Голгофу.
Рассудив, что искать ответ на вопрос «ну и что с мелочью теперь делать?» лучше на сытый желудок, мы отправиться к ближайшему храму чревоугодия, где можно было поесть нормальной человеческой пищи. Вывеска кафешки «Жуй с нами!» была бы не столь популярна, если бы какие-то умники в первой букве названия не выбили центральную светодиодную палочку, сиротливо свисавшую почти до косяка входа. Поколебавшись перед тем как зайти (все-таки весьма оригинальная реклама заведения), соблазнились пояснением, которое заботливые хозяева повесили под названием «еда для гурманов со всех уголков вселенной», и решили рискнуть. Глядя на разнообразие меню, глаза разбегались… Разбегались, искали что-то мало-мальски знакомое и вновь сходились у двух строк: либо картон, тушеный до состояния размягченной фанеры (как оказалось впоследствии) и по ошибке гордо именуемый овощным рагу, либо бизнес-ланч. Последнее представляло собой деструктированный брикет, запакованный в полиэтилен. В упаковку через клапан нужно вводить инертный газ, что раздувает пищевой брикет, словно мыльную пену. Остальное было еще менее съедобным, и рискнуть попробовать ризотто по-шиплакски или запеканку по старинным кеярским рецептам, как гласило меню, никто из нас не решился.
В результате сложнейшего гастрономического выбора малявка с Браеном изображали юных натуралистов, надувающих через соломинку жабу. В роли оной выступал пресловутый пищевой брикет. Хотя официантка, виляющая попой и рьяно демонстрирующая Браену настолько смелое декольте, что имела все шансы вывалиться из платья целиком, при нас вскрыла упаковки и таки что-то впрыснула туда из баллончика. Увы, газа оказалось катастрофически мало. Мелкая с Браеном пытались это исправить, призвав на помощь всю силу легких. Неудачно. Их обед пока имел агрегатное состояние, напоминавшее по мягкости кусок арматуры, а не запечённого с овощами цыпленка, как гласила упаковка. Я же воинственно пыталась напасть на рагу. Рагу вело стратегическое отступление и подло дезертировало в противоположенный конец тарелки каждый раз, как я пыталась хоть что-то насадить на вилку. Утешало лишь одно – отравиться таким деликатесом сложно, поскольку на выходе из организма (как я подозреваю) он будет точно таким же, как и на входе. Видя мои попытки победить партизанский отряд даже на вид несъедобных овощей, Браен ехидно заметил: «Попробуй руками, может хоть так сумеешь поймать» и сам, плюнув на процесс надувательства, подал пример, рукой ухватив брикет и вгрызшись в него зубами. Зря: челюсти блондинчика намертво застряли в этюде молекулярной кухни, да так, что производители кляпов обзавидуются – ни выплюнуть, ни руками вытащить обед, не уступающий в прочности подметкам армейских ботинок, было нельзя.
Малявка, видя превосходство еды над человеческим интеллектом, благоразумно предпочла отодвинуть свою порцию подальше и насытиться пищей духовной, если уж телесная оказалась столь строптивой и вовсю потешалась над нами. Я стоически пыталась сохранить серьезное выражение лица, как будто именно так и положено есть деструктированного цыпленка, но потом не удержалась и присоединилась к малявке.
– Не жбольнжто и жотелось – освободив из захвата брикета челюсти, прокомментировал Браен.
Больше не рискнув дегустировать кулинарные шедевры, все дружно уставились на кофе, ожидая, кто первым рискнет приступить к более близкому знакомству с сим напитком. Браен оказался самым смелым и, отхлебнув глоток, с видом знатока и гурмана причмокнул.
– А вот кофе здесь весьма вкусный – его улыбка блаженствующего чеширского кота обещала неземное блаженство, что настораживало еще больше, чем отдающая керосином чашка бурды перед носом. Таира внимательно переводила взгляд с меня на блондина и озорно улыбалась, не спеша, впрочем, поддаваться на провокацию.
Узнать, насколько Браен был далек от истины, рекламируя сомнительный напиток, не удалось. К нашему столику плавной выверенной походкой приближалась официантка с запотевшей кружкой чего-то пенного и соблазнительного. Распущенные золотистые волосы, слегка откинутые назад, чтобы не загораживать аппетитные прелети красотки, длинные ноги загара а-ля курочка во фритюре и мини-юбка, из-под которой торчал миленький хвостик с игривой кисточкой на конце, заставили все мужское и гермафродитное население кафешки неотрывно глазеть на сию нимфу общепита, причем большая часть взглядов была устремлена в район декольте. Справедливости ради стоит заметить, что пиво и грудь весьма гармонично дополняли друг-друга).
Поставив свою ношу на наш столик, блондинка с придыханием произнесла:
– За счет заведения – и, стрельнув глазками на Браена, – ловко подсунула под кружку салфетку с кодом вызова своего (как я полагаю) интерфона.
Браен милостиво улыбнулся, прошептал что-то на ушко миловидной крошке, после чего та удалилась так же величественно, как и пришла, лишь кончик хвоста подрагивал, выдавая возбуждение.
Я усмехнулась. Кое-кого даже пирокамера не исправит.
Мы с мелкой напоминали двух мышей, дующихся на крупу, в роли которой выступал напарник, вольготно попивающий пенный напиток. Причем больше всего меня задело то, что блондину-то пиво принесли, а мы вынуждены сидеть некормлены-непоены при полных тарелках. Малявку же, похоже, насупиться заставила красотка – Таира прямо-таки прожигала ее затылок своим взглядом, тоже мне, ревнивица нашлась.
Закончив с хмельным напитком, Дранго на диво несолидно и воровато оглянулся. Удостоверившись, что на него не обращают внимания, быстро взял салфетку, сложив ее замысловатым образом.
– Ну что, пойдем? – преувеличенно бодро заявил он.
Мы поднялись со своих мест. Уже на выходе я краем глаза заметила, как напарник ловким движением руки закинул в стоявший у двери утилизатор салфеточное оригами.
– А зачем ты тогда поощрил порыв этой официантки? – укоризненно произнесла я. Все же любопытство у всех дочерей Евы – вещь неискоренимая.
– Ну, не пропадать же хорошему пиву – дурашливо ответил напарник, но увидев мой недовольный взгляд, посерьезнел. – Ты про записку? Не люблю, когда так откровенно себя предлагают.
И уже совсем тихо, так чтобы малявка не услышала добавил:
– В последнюю ночь хочется привести хотя бы мысли в порядок и подготовиться к неизбежному, а не дегустировать то, что попробовали уже многие до меня, напоминая обдолбанного кролика.
Хм, мне казалось, что такие, как Браен, мечтают переселиться на тот свет с бокалом вина в руках, окруженные ветреными красавицами и лихими друзьями. Ан нет. Воистину непостижима мужская логика!
От раздумий отвлекла малявка, до этого топавшая своими ножками. Она неожиданно остановилась и, скорчив печальную мордашку (хитрюга, я то заметила, как озорно блестели ее глаза, пока напарник смотрел в другую сторону), попросила ее поносить на руках, дескать ножки устали. Блондин, проявив удивительную для него покладистость, взял мелкую интриганку.
– Если поесть нам не удалось, может, с отдыхом нам повезет чуть больше? – рацпредложение напарника мы с Таирой восприняли с энтузиазмом.
Пока плутали по городским улочкам, пришла к выводу, что отсталые планеты кислородного типа нравятся мне больше той же Земли. Здесь редко встретишь даже двухзначные подземные уровни (а зачем ютиться, место-то полно и над землей). Да и такого смога, что бескислородной маски в жаркий летний день нельзя выйти из дома в приземном слое нет. А вечернее небо? Здесь оно слегка окрашенно в инфернальные тона, можно любоваться закатом не с пятисотого этажа, а стоя на асфальте. Хотя и недостатки тоже имелись – основной из которых – право сильнейшего, оно же зачастую и единственный закон.
Браен, несший приснувшую Таиру, тоже был задумчив и молчалив.
Наконец мы нашли то, что устроило бы всех. Самым щепетильным оказался блондин, а не малявка, как я ожидала. То ему не нравилось, что стены в комнате элитного цвета (первой детской неожиданности), то отсутствие окон (хотя голограммы по мне были даже лучше мажорного вида на бетонную стену противоположенной многоэтажки), то сам хозяин (и чем ему педипальп не угодил, подумаешь вываливаются из него иногда сочленения, так он же поднимает и вставляет на место, не валяются лишние нигде). В итоге под хвалебные речи одного из владельцев мы все же выбрали себе ночлег. Выглядело это примерно так:
– Я имею кое-что сказать. Эта не комната – эта конфетка! – перед напарником, хозяин заливается соловьём, причмокивая три пальца и в экспрессивном жесте разводя их.
– Просто леденец – все зубы обломаешь! – шипит мне на ухо Браен.
– Шо Вы такое говорите! – не унимается этот рекламщик – посмотрите, какая шикарная вентиляция.
Я смотрю не на пластиковый бок кондиционера, который так нахваливает хозяин, а на два ряда дырочек над гардиной в стиле а-ля плазмомет-Каlаshnikоff. Мда, вентиляция точно работает, из нее даже сейчас слегка сквозит.
На последнюю фразу этого горе-метрдотеля: «Вы здесь будете просто счастливы!» язык так и чесался добавить «… как и все идиоты» и я уже ждала коронной фразы блондина «мы пожалуй пойдем!», как Браен неожиданно выдал усталое:
– Ладно, мы переночуем здесь.
Утром следующего дня, наступившим раньше привычного, (в противовес привычным двадцатичетырехчасовых суткам Аргул совершал полный оборот за 20 часов) я почувствовала все прелести коркат-загара. Взглянув на себя в зеркало, поняла, что именно так должна, наверно, выглядеть смерть. Бледное лицо с синим отливом, в глазах мудрость и печаль, рот скривился от головной боли. Мда, прям фотомодель (… в журнал для панков, под заголовком: «Отгадайте, что это за хренотень тут нарисована?»). А еще это не запланированное лечебное голодание – есть, мягко говоря, ничего не хочется.
Порылась в аптечке экстренной помощи, предупредительно захваченной Браеном с корабля. Негусто: спреевый антисептик, шина, тановый зажим, пара стерильных повязок, шприц с заморозкой, ага, вот и обезболивающее! Выпила таблетку и только после этого взглянула на инструкцию. Производитель сообщал, что побочные действия незначительные: всего лишь головная боль, головокружение, тошнота. Интересно, и какой смысл тогда в таблетке? Полежала немного. Напарник с мелкой пока спят, вид у них тоже не ахти.
Когда полегчало, решила немного проветриться, потому как процесс умирания вроде как откладывался на неопределенный срок.
Вернулась в нашу скромную обитель уже после обеда, заметно приободрившаяся и посвежевшая. Ничто так не поднимает настроение, как поход по магазинам, жаль лишь, что большую часть лавчонок, гордо именуемых бутиками (а на деле оказавшихся откутюриеными сельпо) пришлось посетить с экскурсионной целью по причине несоответствия цены и моей платежеспособности. Итогом похода стала покупка вполне удобной пары джинсов, футболок и кроссовок для себя и напарника, чтобы не выделяться в толпе нашивками Союза.
Радостный смех через допотопную дверь, которая открывалась не сенсорно и даже не на гидравлике, а простым толчком руки вперед, оповестил, что у оставленной мной парочки все в порядке.
Отдала обновку Браену. Он с сомнением повертел одежку в реках, покривился (ну да, не брендовые, зато хотя бы на человека, а не на шиплака сшитые) и все-таки примерил. Покупая по принципу «велико – не мало» я чуть перестаралась и джинсы слегка болтались на напарнике, оставляя место для аэрации. Зато футболка пришлась в пору.
– Какие планы? Осведомилась я после дефиле блондинистого привереды.
– Я просмотрел сводки событий. Есть две новости. Начну с хорошей. «Элколай» удалось отбить – вовремя прилетела подмога. Плохая – нас считают погибшими и, следовательно, уже удалили из базы данных. А это значит, что только на таких вот Аргулах, где идентификационные чипы спрашивают в последнюю очередь, можно ничего не опасаться. На той же Вилерне нас мигом бы арестовали за поддельные документы, еще и военного образца.
Даже малышка после такого известия слегка взгрустнула, секунд эдак на тридцать.
– И что будем делать?
– Я уже отправил запрос на восстановление данных, но бюрократия Союза, сама знаешь – притча во языцех. Да и малышку надо вернуть маме. – И тут малявка выдала:
– Не хочу к маме! Не хочу на Танэкт! Лучше умереть! – и, хлопнув дверью, выбежала из комнаты.
– Она даже не подозревает, как ее желание недалеко от действительности – прошептал опешивший от такого поворота событий Браен.
Я вертела на запястье интерфон и размышляла. С малышкой понятно. Танэкт для нее – тюрьма за тысячи световых лет от дома, а отношения в венценосной семейке, похоже, не теплее арктической зимы. Но как бы я не сочувствовала Таире, вечно мы на Аргуле быть не можем, и если доза излучения чудом оказалось меньше летальной (во что мне искренне хотелось верить), то вскоре придётся передать ее матери. А пока…
– Ты знаешь, где находиться серверный банк ОБДИНа? – я резко сменила тему разговора.
– Нет, но могу поискать. Зачем тебе?
– Поищи, пожалуйста – вместо ответа попросила я и вышла из комнаты догонять Таиру.
Назад: Глава 4 Потерянное детство
Дальше: Глава 6 Бониты с большой дороги

mistmusKt
Всё выше сказанное правда. Давайте обсудим этот вопрос. --- Такой милашка)) скачать fifa 15 на pc без origin, fifa 15 xattab скачать торрент и 3 dm cracks fifa 15 fifa 15 скачать с обновленными составами 2017
ensibKak
Извините за то, что вмешиваюсь… Я разбираюсь в этом вопросе. Можно обсудить. --- Прелестный топик скачать игру фифа 15 на пк бесплатно, скачать моды на fifa 15 и кряк фифа 15 fifa 15 apk скачать