Книга: Разлом. Белый и красный террор
Назад: Первый шаг — белый террор
Дальше: Атаман-вешатель

Правитель Омский

Властолюбие, вытекающее из стремления наслаждаться почетом и всеми атрибутами власти, люди презирают.
К. Д. Ушинский
Александра Васильевича Колчака (1874–1920) можно реально назвать главным белогвардейцем, ведь во время Гражданской войны он стал Верховным правителем России, «…командующим неслабым войском и обладателем всего золотого запаса страны».
Властолюбец, злейший враг советской власти, он поставил себе цель стать властителем России, не просчитав своих возможностей, не вникнув в содержание военно-политической обстановки в стране.
После 1991 года — распада Советского Союза — стараниями российских либералов он превратился чуть ли не в священную корову российской истории. Вспоминают о его океанографических исследованиях и полярных экспедициях, флотоводческих качествах и несчастной любви к Анне Тимиревой, в письме которой этот «патриот земли русской» писал: «30 декабря 1917 г. я принят на службу Его Величества Короля Англии».
По данным некоторых знатоков жизни и деятельности А. В. Колчака, последний еще в 1905 году был втянут в шпионскую сеть специалистом по России, вербовщиком русских военнопленных — английским разведчиком Сиднеем Рейли (Соломоном Розенблюмом).
По другим данным, англичане приобрели Колчака в качестве агента еще в бытность его капитаном 1-го ранга при командовании минной дивизией на Балтийском флоте.
Эксперты на основании архивных документов подозревали Колчака в причастности к гибели 20 октября 1916 года в Севастополе линкора «Императрица Мария». В тот роковой день, как писала журналистка Людмила Макарова, вице-адмирал Колчак — командующий Черноморским флотом отпустил в увольнение большинство офицеров и сам ночевал в городе. Но после первого взрыва на корабле оказался близ места трагедии подозрительно быстро… Тогда погибло более 300 человек и лишь один пропал без вести — матрос Воронов. Еще до гибели линкора старший офицер Городысский докладывал в охранку о подозрительно частых беседах этого простого матроса с вице-адмиралом Колчаком. Лишь чудо спасло адмирала от трибунала. К сожалению, только через 13 лет, в 1929 году выяснилось, что пропавший без вести матрос Воронов оказался подполковником английских спецслужб Хевилендом. К этому времени он обретался в Канаде, и его опознал сослуживец россиянин Иван Назарин. Своим провалом агент подписал себе приговор. Англичане «умно» ликвидировали его.
Еще по одной версии, Колчак был и американским агентом, завербованным бывшим госсекретарем США Элиу Рутом. Что же получается — он предал и царя, и Временное правительство, и Россию, и Англию, не говоря уже о Советской России.
В 1918 году корабли Антанты вошли в русский сектор Балтийского моря без проблем — Колчак предоставил им карты заграждений, которые сам когда-то и создавал.
Став Верховным правителем России в Омске, он фактически согласился с планами Запада по развалу России. Свою помощь интервентам в борьбе с советской властью он оросил немалой кровушкой. Так, представитель США при нем генерал Уильям Грейвс писал: «В Восточной Сибири на каждого человека, убитого большевиками, приходилось сто человек, убитых антибольшевистскими элементами».
То, что Колчак воевал в Сибири с красными, — общеизвестно. Менее известно сегодня, что он сделал практически невозможное. Его стараниями через полгода вся Сибирь была охвачена мощнейшим партизанским движением. Как писала Елена Прудникова: «Это ж надо уметь — сотворить такое в регионе, где вдоволь земли, никогда не было помещиков и практически нет пролетариата, где большевики изначально не могли иметь народной поддержки. Его высокоблагородие сумел».
Признание Грейвса тому подтверждение. А он знал, что говорил.
Ярость «правителя Омского» была понятна, потому что против него воевали не только красноармейцы, супротив его жестокостей восстало крестьянство, которое видело в белых вчерашних господ, собирающихся снова отобрать у них землю-кормилицу.
С учетом захвата летом 1918 года колчаковцами и белочехами золотого запаса России в Казани адмирал Колчак стал фактически распорядителем желтого металла, а потому щедро проматывал его.
С мая по декабрь 1919 года он истратил 11,5 тысячи пудов драгметалла, то есть 37 % всего запаса. Считается, что он тратил золото на нужды армии, но это не совсем так. Вернее, совсем не так. Только англичанам Колчак передал 2883 пуда золота! Японцам — 2672 пуда, французам — 1225 пудов. А потом этот «патриот земли русской» хорошо удобрил эту самую землю российской кровью.
И вдруг читаю, сенатор Мизулина, очевидно, ревнительница памяти адмирала Колчака, ратует за установку ему памятников:
«Должны быть места поклонения, памятники героям Русской Армии, положившим свои жизни, благополучие во имя России, Царя и Отечества. В Омске должен появиться памятник Александру Колчаку!»
Между тем люди говорят — поставили памятник человеку, который по приказу англосаксов был направлен в Россию, чтобы убивать соотечественников.
Уже упоминаемый американский генерал Грейвс — командующий американским оккупационным корпусом в Сибири, которого трудно заподозрить в симпатиях к большевикам, в воспоминаниях признавался, что в Восточной Сибири совершались ужасные убийства со стороны колчаковцев. Так, подчиненный Колчаку и.о. губернатора Енисейской области Розанов «…усмирение повел «японским способом». Захваченные у большевиков селения подвергались грабежу, мужское население ими выпарывалось поголовно или расстреливалось. Ни стариков, ни женщин тоже не щадили. Наиболее подозрительные по большевизму селения просто сжигались. Естественно, что при приближении розановских отрядов по крайней мере мужское население разбегалось по тайге, невольно пополняя собой отряды повстанцев… Тюрьмы и концентрационные лагеря были набиты до отказа. Сотни русских, осмелившихся не подчиниться новому диктатору, висели на деревьях и телеграфных столбах вдоль Сибирской железной дороги. Многие покоились в общих могилах, которые им приказывали копать перед тем, как колчаковские палачи уничтожали их пулеметным огнем. Убийства и грабежи стали повседневным явлением…»
Но еще более впечатляет поведение колчаковского воинства при отступлении, когда ни о каком усмирении речь уже не шла. Одно из таких свидетельств обнародовал врач из Красноярска Владимир Величко. В своей возмущенной интернет-рецензии на фильм «Адмиралъ» он писал:
«В 1978 году я, выпускник медицинского института, приехал работать в маленький городок, расположенный на Транссибирской магистрали. В Гражданскую войну железнодорожная станция этого городка называлась Клюквенная, а фронт — Клюквенским. Здесь проходили наиболее ожесточенные сражения белых и красных. Однажды пришлось мне познакомиться с пациентом — старым, девяностолетним дедом. Вот его слова о колчаковцах:
«Когда их погнали от Омска на восток, они на каждой станции вешали и расстреливали десятками, если не сотнями человек. Делали они это так. Между крышей высокой водонапорной башни и ее кирпичной стенкой они просовывали десятки оглоблей и развешивали гирлянды. Хватали и вешали без разбора — женщин, детей, стариков. Моего деда, которому тогда было за восемьдесят, — повесили. Еще они делали так. Связывали жителей по двое, спина к спине, и кидали на рельсы. После этого пускали паровоз. Это колчаковцы называли — смазать рельсы! Иногда на рельсы они укладывали людей на протяжении двухсот-трехсот метров. Сколько было крови…
Кроме этого, они в теплушках привозили избитых и раненых людей — видимо, из Красноярска, это 120 км от Клюквенной. Их вязали спина к спине и выкидывали из вагонов. Женщин и мужчин связывали лицом к лицу. Вязали очень плотно. Потом их раскладывали на рельсы, офицеры поднимались в кабину паровоза, и он шел по людям. Кого резало колесами, кого давило днищем паровоза. Некоторые умудрялись выкатываться на обочину, этих, когда паровоз проходил, не убивали, а смеялись, что Бог их спас».

 

А сколько можно прочесть в документальной литературе о применении колчаковцами принципа древнеримской децимации — расстрел каждого десятого.
Бывшие союзники, особенно англичане, щедро снабжали Колчака боеприпасами, оружием и деньгами.
«Мы отправили в Сибирь, — гордо сообщал командующий войсками в Сибири генерал Нокс, — сотни тысяч винтовок, сотни миллионов патронов, сотни тысяч комплектов обмундирования и пулеметных лент и т. д. Каждая пуля, выпущенная русскими солдатами в большевиков в течение этого года, была изготовлена в Англии, английскими рабочими, из английского сырья и доставлена во Владивосток в английских трюмах».

 

Неслучайно в то время в России распевали песенку:
Мундир английский,
Погон французский,
Табак японский,
Правитель Омский!

Антанта держала армию Колчака под своим непосредственным контролем. При штабе белогвардейцев постоянно находились военные миссии держав Антанты. Французский генерал Жанен был назначен главнокомандующим всеми войсками интервентов, действующими в Восточной России и в Сибири, а упоминаемый уже английский генерал Нокс ведал снабжением колчаковской армии и формированием для нее новых частей.
* * *
Капитан государственной безопасности в отставке Федосья Федосьевна Борисова, сотрудница Смерша НКО СССР, бывшая старшим оперуполномоченным Особого отдела Краснознаменного Балтийского флота, стала свидетелем ярости колчаковских банд.
Впервые это имя автор услышал из уст своего первого оперативного начальника генерал-майора Николая Кирилловича Мозгова в его выступлении на День чекиста во Львове — в Особом отделе КГБ СССР по Прикарпатскому военному округу. Повествуя о фронтовых буднях во время службы в Особом отделе, а потом Смерше на Балтфлоте, он вспоминал некоторые операции и оперативников, участвовавших в них.
Упоминал он и о старшем оперуполномоченном на Балтике Федосье Федосьевне Борисовой. Потом, годы спустя, он подарил сослуживцу по Прикарпатью книгу «Чекисты Балтики», где публиковались его воспоминания — «Тревожные дни на Ханко». В этой книге отдельная статья была посвящена Ф. Ф. Борисовой.
Рассказывая о ее деятельности, географии службы и характере, он назвал сотрудницу военной контрразведки «женщиной-метеором». На самом деле это была очередная «мадонна Смерша» — красивая, сильная, верная молодая женщина, исколесившая по роду службы почти всю страну.
Родом с Украины. Родилась в образованной семье, в которой было восемь детей. Отец — Федосий Третьяченко был учителем в большом селе Старая Буда Киевской области. В конце 1920-х годов на Украине жилось несладко. И люди срывались с родной земли и отправлялись за счастьем в Сибирь. Уехала осваивать Алтайские земли и семья учителя. Любимой дочери Федосье было всего десять лет.
Это было время свирепствования на Алтае остатков белогвардейских банд. Они расправлялись с учителями, военными, коммунистами и вообще сторонниками советской власти. Вот как вспоминала наша героиня тот период:
«Колчаковский отряд Шишкина налетел днем откуда-то из лесу, оставляя за собою кровь, трупы, слезы, наводя ужас на местных жителей…
Черная слава бежала впереди них. Бандиты прошли рядом с селом Егорьевкой, в котором учительствовал отец.
Первым бандиты схватили локтевского судью Василия Муромцева. Привязали за ноги к хвосту коня и погнали. Бился живой человек о дорогу, об ухабы да камни. В кровавое месиво превратилось его лицо. В таком виде он и принял смерть мученика. И братьев его убили эти звери. А секретарю райкома комсомола Павлу Локтеву голову шашкой срубили. Откуда такая ненависть лютая бывает у людей? Наверное, от того, что они превращаются в такие моменты в звероподобных существ.
Отец в тот период в Змеиногорске оказался. Совещание там проходило учителей и директоров школ. Бандиты откуда-то узнали об этом. Налетели, ворвались в здание, арестовали педагогов и заперли в тюрьму. Расправа готовилась чуть позднее. Но нашлись смелые люди. Из Рубцовки на конях поскакали в Усть-Каменогорск, где красные стояли. Успели предупредить, красноармейцы разгромили банду. Заключенных освободили. Так отец остался живым, но от стресса стало сердце болеть, и в 1931 году его не стало…»
И вот тут-то Федосья остановилась на человеческой подлости. Она вспомнила:
«За две недели до нападения банды приезжал к ним инспектор школ. Принимал его отец дома — накормил, напоил. Говорили о школьных делах. Отец партийным был, инспектор знал это. А оказалось, что этот человечишка с бандитами заодно. И совещание-то учительское собрано было по его указанию. А может, он сам и был этим Шишкиным.
Когда наши освободили арестованных, отец рассказывал, как «инспектор» на коне прискакал с бандой. За одной лошадью труп локтевского судьи, весь в крови, волочится, а «инспектор» гарцует на своем коне да показывает, кого из учителей брать. Увидев отца, пообещал ему: «Вечером расстреляем».
Сегодня по вине партийного руководства СССР мы, лишенные Большой Родины, которую предали и разломали, часто от самих перекрасившихся под либералов- рыночников и их последователей слышим, что Советам власть досталась легко, она, мол, валялась на дороге. Глупость все это. Слишком прост и слеп тот человек, который думает, что советская власть нам даром досталась, вроде подарка новогоднего. Нет, за нее жизнями плачено».
Российская земля начала уничтожать россиян — доигрались политики, вырастив чертей. А их не надо было долго искать, у каждого белого и красного он был на шее. Вспомните Гоголя, примерно так ответил пан Пацюк кузнецу Вакуле, когда тот пришел к нему в поисках черта. И возникает вопрос, зачем искать черта тому, у кого черт за спиной?
Назад: Первый шаг — белый террор
Дальше: Атаман-вешатель

Некой
Противопоставлять Ленина на Сталина излюбленная маньера всех врагов России.