Книга: Жизнь может быть такой простой. Жизнелюбие без одержимости здоровьем
Назад: Политика в области здравоохранения и пути в несчастливую жизнь
Дальше: Непременно стать счастливым

Религия пожирает своих детей

Фундаментализм религии здоровья: «Кстати, мой муж умрет в следующую среду»

Все это имеет очень серьезные этические последствия. Здоровые становятся людьми первого сорта, а больной, и прежде всего неизлечимо больной, хронически больной или инвалид – человеком второго или третьего сорта. Таким образом религия здоровья создала собственный фундаментализм. Фундаментализм религии здоровья – это «этика исцеления». Этика когда-то была основана на аргументах из философских споров о морали. Как только сегодня кто-то говорит об «этике исцеления», спорам конец. Она становится сакральной. Вы можете объяснить ребенку, больному муковисцидозом, по каким абсурдным этическим причинам вы не помогаете ему? Вот смысл высказывания бывшего немецкого президента Романа Герцога. Кто заявил бы, что по абсурдным этическим причинам нельзя пожертвовать человеком в начале его существования – эмбрионом – для того, чтобы вылечить другого человека, того в перегретой атмосфере религии здоровья упрекнули бы прямо-таки в цинизме. Герцог сказал это в споре об эмбриональных стволовых клетках. Утверждали, что благодаря исследованиям эмбриональных стволовых клеток можно будет, вероятно, когда-нибудь вылечивать болезнь Паркинсона. С точки зрения неврологии такое развитие событий остается все еще маловероятным. Но тогда это было хорошей рекламой. Будем гипотетически исходить из того, что исследования принесли результат и завтра вечером по телевизору покажут фильм об исцеленном от болезни пациенте. Сначала больной пациент, требующий ухода, лежит неподвижно в кровати; а после терапии играет в теннис! Вот это определенно положило бы конец спорам об эмбриональных стволовых клетках в Германии.
Тот, кто лечит, тот прав. Этот очень благоразумный медицинский принцип, представленный таким образом, может оказаться весьма циничным. И здесь положение становится исключительно серьезным, так как религия здоровья в высшей степени меняет образ человека нашего общества. У нас давно больше нет в масштабах общества образа человека, который определен первой статьей основного закона о неприкосновенности достоинства – и именно каждого отдельного человека. У нас есть образ человека религии здоровья. Если спросить людей, стоит ли тратить на неизлечимо больных столько же денег, сколько на тех, кого можно вылечить, боюсь, большая часть ответов будет противоречить конституции.
Религия здоровья – это самая могущественная и самая дорогая мировая конфессия всех времен, и она господствует со строгой политкорректностью. Если бы я выразил всерьез то, что в шутку сказал в начале книги, иной читатель, пожалуй бы, ужаснулся. Я читал лекции по теме довольно часто на востоке Германии, и там мне подтвердили: в тоталитарных условиях можно говорить правду только в шутку. А религия здоровья господствует у нас тоталитарно. Все это считается верным до конца жизни. Если кто-то неизлечимо болен, если ничего больше нельзя сделать, то можно предоставить ему в Нидерландах или в Бельгии (там законы отрегулированы) «хорошую смерть», которая на греческом языке называется «эвтаназия». Нидерландское правительство ежегодно подводит итоги и выясняет, нарушается ли закон об эвтаназии. По статистике, в среднем в год убивают примерно 250 нидерландцев, которые находились в полном сознании и не давали согласия на процедуру. Это противоречит закону, да и известно, пожалуй, только благодаря анонимности опроса. Но такие случаи указывают на то, что если дамба единожды сломана, в конечном счете удержу больше нет.
Однажды на одном ужине рядом со мной сидела нидерландка, которая посетовала, что в Германии всегда так критически отзываются об эвтаназии на ее родине – ведь эта процедура отрегулирована серьезными комиссиями. Правда, эта женщина согласилась с тем, что к кое-чему нужно привыкнуть. Три недели назад она позвонила хорошей подруге, чтобы сообщить ей: «Кстати, мой муж умрет в следующую среду и будет похоронен в субботу».
Если завтра по немецкому телевидению показать дьявольски блестяще сделанный фильм «Я обвиняю», не указав, что он из нацистского времени и должен был пропагандировать акцию нацистской эвтаназии, то мы получили бы, вероятно, большинство голосов за эвтаназию в Германии уже послезавтра. В этой картине рассказывается о юной женщине, заболевшей множественным склерозом. Она просит своего мужа освободить ее от этой «недостойной» жизни. Он, врач, отказывается. Туда еще вплетена сентиментальная история любовного треугольника, и в конце концов мужчина приходит к единственно «человеческому» решению – приносит своей жене в соседней комнате «освобождающий» медикамент. В драматическом финале он обвиняет общество в том, что таким людям не оказывается ради их «достоинства» быстрая помощь, избавляющая их «от страданий». Этот фильм, сопровождаемый скрипичной музыкой, поистине дьявольская смесь, которая была создана для пропаганды убийства нескольких сотен тысяч психических больных. Философ Роберт Спэманн указал, впрочем, на то, что варварство начинается преимущественно с сентиментальности, которая способна затмить разум и мораль.
Когда мои по большей части сатирические тезисы появились впервые в печати, я беспокоился, как это подействует на тяжелобольного человека, для которого действительно очень важно здоровье. Но через четыре недели после появления книги «Жизнелюбие – против садистских диет, безумного увлечения здоровьем и культа фитнеса» мне пришло электронное сообщение, тронувшее меня до глубины души. Оно было от 32-летней женщины с тяжелым врожденным заболеванием сердца. Ее оперировали уже 6 раз и, вероятно, ей долго не прожить. Она в браке, имеет двоих детей, и она благодарит за ясную позицию, соглашаясь, что здоровье – это не наивысшая ценность. Девиз «Главное – здоровье» – попросту дерзость. Она никогда не была здоровой, но всегда была рада жизни. Врачи отговаривали ее от рождения детей, но теперь у нее два здоровых, дорогих ей ребенка, которые радуются также и ее жизни.

Желчный пузырь палаты № 5 сбежал

В Германии есть одна, впрочем, довольно симпатичная медицинская страховая касса, которая называется кассой здоровья; очень похоже теперь называются и санитары амбулаторного ухода за больными и пожилыми – «санитары здоровья и ухода за больными». Но не следует ли назвать в известном смысле такое учреждение «тоталитарным», если оно присваивает себе право охватывать всю жизнь и, как следствие, контролировать ее? Сейчас в больничных кассах появилась так называемая система дополнительного премиального вознаграждения бонус-малус. Вы получаете бонус, если вы живете с пользой для здоровья, например едите зерновой хлеб, бегаете по лесу, не курите, не пьете и вообще являетесь приличным человеком. Тогда вы не должны платить такие высокие взносы в больничную кассу, как если бы вы пили, курили и в остальном были бы плохим человеком и всячески разрушали свое здоровье, надеясь на солидарность общества.
Собственно, на первый взгляд это звучит убедительно. Есть только две маленькие проблемы. Во-первых: как контролировать, не курит ли тайком директор банка Майер вечером в городском парке за рододендроном? Как контролировать, не опустошает ли втайне ведущий служащий Мюллер вечером рядом с мусорным контейнером бутылку красного вина? В стране 70 лет тому назад были сторожа, которые следили, чтобы у населения был правильный коричневый образ мыслей. Я боюсь, если религия здоровья станет государственной религией – с чем я вынужден считаться, – мы получим сторожей в больничных кассах, которые бегают по многоквартирным домам и смотрят, не выходит ли где-нибудь дым из-под двери. Больничная касса обяжет устанавливать детекторы дыма в уборной (с непосредственной возможностью списания денег со счета), и по тем же самым причинам за рододендроном в городском парке будет размещена камера наблюдения. Мы получим тотальное государство контроля здоровья.
На вторую проблему обратил мое внимание один ученый, который задал себе вопрос: «Ведут ли здоровый образ жизни и профилактика к сокращению издержек социального государства?» Он провел большую работу и пришел к выводу: нет ни одного серьезного исследования, которое подтверждало бы это. Даже наоборот: если кто-то умирает в 41 год от бронхиальной карциномы, это стоит социальному государству меньше, так как он больше не приобретает старческие болезни, не требует расходов на уход и на пенсию. При несоблюдении здорового образа жизни стоимость социальных выплат, возможно, даже меньше. Если бы экономические аргументы действительно принимались всерьез, то доказательство финансовой вредности здорового образа жизни должно было бы привести к тому, что тот, кто сможет доказать, что он пьет, курит и в остальном нехороший человек, должен был бы платить меньше в больничную кассу, чем тот, кто ест много зернового хлеба и бегает по лесам. Это было бы абсурдно. В действительности речь идет о воспитании народа. Есть необходимость привлечь людей к здоровому образу жизни… Чего бы это ни стоило.
Существует еще одно наиважнейшее слово, которое не может отсутствовать в торжественной речи в больнице. Это слово «целостность». «Эта больница – целостная больница. Здесь господин Мюллер – это не желчь из палаты № 5, нет, здесь он – господин Мюллер из палаты № 5, со всеми его человеческими, психологическими и прочими нуждами…» Аплодисменты. Буфет. Порядок. Как правило, это направлено против хирургов, которые режут, как известно, ножами людей в бессознательном состоянии и не разговаривают с ними. Меня, как психиатра, не заподозришь в преувеличенной любви к хирургам. Как вы, вероятно, знаете, психиатр считается естественным врагом хирурга, а хирург естественным врагом психиатра. Все же на этом месте я должен защитить хирургов. Если мне придется лечь для операции желчного пузыря в больницу, а вечером перед операцией «целостный» хирург придет к моей кровати и скажет: «Знаете, я взял себе за принцип еще раз посещать людей накануне вечером, которых я оперирую на следующее утро. Мне очень важно, чтобы вы знали, насколько я вам сочувствую. Ведь операция является всегда очень тяжелым событием – в любом отношении. Люди обеспокоены, спят плохо. И когда я стою утром перед желчным пузырем, то это для меня не желчь, нет, для меня это человек…», то тогда я сразу сложу свои вещи и бегом покину больницу, так как буду бояться, что на следующее утро он в таком же состоянии будет стоять перед моим желчным пузырем и не сможет попасть в него. Ведь желчный пузырь очень мал. В хирургии я согласен быть «желчью из палаты № 5». Потому что буду точно знать: они удалят желчный пузырь, а не что-нибудь другое. Только то, что должно быть прооперировано.

Полубоги в тупике

А теперь серьезно. Мы предъявляем чрезмерные требования к здравоохранению с этим высокопарным пафосом целостности. Хороший хирург, который блестяще оперирует, часто не очень-то красноречив. А другой, умеющий искусно поддерживать беседу, возможно, не такой уж одаренный врач. У людей разные способности. Не спорю, что, наверное, можно встретить хирурга, который проводит блестящую операцию в 5 утра, а вечером садится на краешек кровати смертельно больного и скрашивает его последние дни сочувственной беседой или понимающим молчанием.
Однако будем реалистами. Все-таки редко один человек объединяет в себе оба качества. Сегодня много медицинских сестер считают, что у них «слишком мало времени для разговоров с пациентами». Их сетования встречают сочувствие, и такие жалобы гарантируют аплодисменты со всех сторон. Подозрительно, что так же говорит коммерческий директор и даже министерша на празднике. Конечно, доля правды в этом есть, но по большому счету не результат ли это пропаганды религии здоровья, которая требует «блага» от врачей, сестер и воспитателей? И не разочаровываем ли мы наших лучших людей такими превращенными в обряд жалобами? Медицинская сестра своими разговорами не сможет заменить бесед, которые больше не ведутся в семье, с соседями и в кругу друзей. Больница – это не санаторий. Такие преувеличенные желания перегружают медицину.
Для себя я хочу трезвую, хорошую, профессиональную, качественную медицину. Естественно, я тоже за то, чтобы с пациентом разговаривали. Естественно, я за гуманную медицину. Но я считаю опасной религиозную составляющую понятия здоровья, пригодную для торжественных речей. Общество создает себе таким образом гигантскую и безумно дорогую ширму, за которой прячутся неизбежные «пограничные ситуации человеческого существования», как их называет философ Карл Ясперс: инвалидность, болезни, страдания, боли, возраст, умирание, смерть.
Религия здоровья заставляет врача играть роль полубога, ответственного за страдания и смерть. Но о смысле жизни и благе медицине в конечном счете ничего не известно. О смерти может рассказать гораздо больше сухонькая старушка из Эйфеля, которая пережила войну и видела смерть близких и друзей, чем молодой младший ординатор, который может только снять ЭКГ. И поэтому во всей этой суете вокруг здоровья тихо звучит высказывание большого датского философа Сёрена Кьеркегора: «Спасти человека ради нескольких лет жизни – это только забава. А серьезное – умереть счастливым».
Тотальное желание эфемерного блага приводит людей лишь к разочарованию. Мы создаем мощные средства вытеснения, говорим о недостатке или избытке медицинского и эмоционального обеспечения. Ужасная картина без горизонта. Чем лучше медицина справляется с острыми заболеваниями, тем больше обращают внимание на хронические болезни. Борются против «рака». Но «рак» – это не болезнь, это дилетантское понятие, которое обобщает очень разные болезни. И речь даже не об этом. Кампании против рака – не медицинские кампании, а кампании против смерти. А это уже религиозная тема.
Чтобы избежать смерти, мы отнимаем у себя жизнь: тратим огромную часть неповторимой жизни на фитнес-студии, велнес-центры, врачей и новейшие диеты. Но потом все мы окажемся на смертном одре, и то, от чего мы так старались убежать, все равно случится. Это неизбежно. Не спросит ли себя тогда кто-либо из нас: «Не должен ли был я отдать чуть больше времени для бесед со своей женой, с детьми? Не должен ли был я сделать чуть больше для других?» Над входом в фитнес-студии красовался лозунг: «Используй время для себя!» Хорошая мысль. Но если она будет нашим главным принципом, то общество станет холодным.
У всемирных религий – иудаизма, христианства и ислама – всегда был и социальный аспект. Напротив, религия здоровья совершенно эгоистична, как и эзотерика. Посвященный в тайную науку верит только в свои звезды, в свое будущее, адепт религии здоровья интересуется только показаниями своих лабораторных анализов и прогнозом.
Назад: Политика в области здравоохранения и пути в несчастливую жизнь
Дальше: Непременно стать счастливым

tuiquiCalt
Ваша идея блестяща --- Какие слова... супер, блестящая идея минорский гдз, гдз яндекс или английский язык 5 класс гдз барановская
beherzmix
прикольно! С многого поржал :) --- всегда пжалста.... гдз macmillan, гдз алгебра а также гдз rainbow гдз технология
inarGemy
Все куллл смотреть ))))всем --- Весьма ценная штука досуг иркутск вызов, иркутск досуг услуги или индивидуалки Иркутск работа в досуге для девушек иркутск
tofaswen
Я считаю, что Вы не правы. Давайте обсудим. Пишите мне в PM, пообщаемся. --- Я твёрдо уверен, что Вы не правы. Время покажет. массовая проверка агс, как проверить включено ли сжатие gzip и заработать в интернет без вложении не подключается к скайпу