Книга: Эпидемия стерильности
Назад: Глава 14. Жизнь с «американским убийцей» и самый большой орган
Дальше: Как возникает пищевая аллергия

* * *

К тому времени, когда в ноябре 2010 года я заразил себя гельминтами, у меня не осталось никаких иллюзий в отношении того, что они могут вылечить уже укоренившееся аутоиммунное заболевание; в лучшем случае я мог рассчитывать разве что на ремиссию. Если бы гельминты помогли, скорее всего, я оставил бы их у себя на неопределенный срок. Тот момент, когда я мог бы предотвратить сбой в работе иммунной системы, остался, к сожалению, в далеком прошлом.
У меня были сомнения по поводу того, насколько безобидны паразиты. Люди, с которыми я беседовал, рассказывали, что у них не было почти никаких симптомов, но многие из них незадолго до этого принимали иммуносупрессанты. Я их не принимал. Кроме того, я подозревал, что чрезмерный оптимизм и облегчение страданий мешали некоторым из них объективно оценить симптомы, связанные с заражением гельминтами. Помимо любопытства, одна из причин того, что я все же решился на этот эксперимент, во многом вопреки собственному здравому смыслу, заключалась в стремлении собственными глазами (или нутром) увидеть, насколько это ужасно. Если я собираюсь заявить, что иммунная система нуждается в контактах с гельминтами, мне самому нужно узнать, какие ощущения вызывает заражение паразитами.
Я почти сразу же почувствовал себя совсем плохо. Головная боль и металлический привкус во рту появились вскоре после того, как гельминты начали прорываться сквозь мою кожу в Тихуане. Я не испытал той эйфории, о которой рассказывали другие. Скорее я чувствовал себя так, будто у меня высотная болезнь, недосыпание и похмелье одновременно.
Через неделю после внедрения гельминтов появилось легкое вздутие живота. Еще через неделю напоминавшие укусы москитов точки входа личинок, которые к тому времени почти исчезли, внезапно снова вспухли и превратились в зудящие шишки. Спазмы начались примерно на третьей неделе. Время от времени у меня возникали приступы легкого головокружения. К концу первого месяца (когда незрелые анкилостомы предположительно должны были добраться до тонкой кишки) спазмы усилились.
Примерно в этот момент началась диарея. Избавлю вас от подробностей, скажу только, что это было не самое худшее, что со мной случалось, но все же приятного было мало. Ученые описывают диарею как изгнание гельминтов посредством выделения пищеварительного сока и мышечного сокращения кишечника. Мой кишечник изо всех сил пытался избавиться от паразитов. Миллионы лет коэволюции оставили свой след. Мне было кое-что известно, хотя я никогда этому не учился.
Именно в этот период я заметил первый признак пользы, которую принесли мне гельминты. Мой нос стал совершенно чистым. Несколько раз я лежал по утрам в постели, прислушиваясь к тому, как открываются мои носовые пазухи.
Однако боль в желудке усилилась. Я поклялся не принимать никаких лекарств. В группе Yahoo люди, заразившие себя гельминтами, обсуждали, как можно снять симптомы посредством преднизона. Мне казалось, что это обман. Я хотел достичь естественного равновесия между паразитом и хозяином, а также узнать, какие ощущения возникают на пути к этой цели. Однако расстройство кишечника было настолько сильным, что я не выдержал и принял немного висмута. Я придумывал метафоры для своего тяжелого положения: может, я библейский Иаков, пытающийся получить благословение в схватке с ангелом? Или ковбой, который пытается приручить дикого мустанга? И достаточно ли я силен, чтобы укротить этого мустанга, или он встанет на дыбы и сбросит меня?
Мои носовые пазухи оставались поразительно чистыми, но головная боль не проходила. Продолжались также императивные позывы к дефекации и тошнота. Я начал ругать себя за то, что вообще считал все это хорошей идеей. Будучи человеком, который пережил множество удушающих приступов астмы, я должен был помнить, что без здоровья жизнь теряет свой блеск. А в данном случае я сам был автором своих несчастий. Мне следовало оставить все как есть!
В середине января произошло еще одно изменение. Алопеция часто сопровождается точечной коррозией ногтей. В волосах и ногтях содержится один и тот же белок, кератин, и в случае алопеции иммунная система атакует этот белок и там и там. В итоге у людей, страдающих алопецией, образуется своего рода «распечатка» тяжести заболевания в виде углублений и канавок на ногтях. В середине января некоторые мои ногти стали немного чище. Это было интересно. Еще один эффект, который представлял собой не более чем просто ощущение, носил настолько расплывчатый характер, что я почти не верил в его реальность: мне казалось, что кожа стала мягче.
Начиная с юношеского возраста у меня была легкая форма фолликулита, который выражался в образовании маленьких бугорков на коже черепа. Совершенно неожиданно эти бугорки начали исчезать — не полностью, но заметно. Еще более примечательно было то, что с пальцев исчез атопический дерматит.
В начале февраля проблемы с желудочно-кишечным трактом в основном разрешились. У меня еще случалась слабая головная боль, главным образом по утрам. С внутренней стороны правой брови, на родинке у меня на голове, а со временем и на левой брови начали прорастать тоненькие волоски. Позвольте уточнить: эти волоски были очень тонкими, почти невидимыми. Я мог увидеть их, только приблизив лицо к зеркалу в ванной. Если 0 — это полное отсутствие волос, а 10 — копна волос на голове, тогда я, пожалуй, добрался до отметки 0,05, но даже это можно считать преувеличением.
В то время уровень пыльцы в воздухе постепенно повышался. Моя жена начала чихать. Мой нос оставался свободным. Я внимательно наблюдал за женой. По ночам у нее начались аллергические приступы, слезоточивость и насморк. У меня же впервые за много лет этого не было. Я торжествовал. Жена стала серьезнее относиться к этому проекту. Возможно, я не сошел с ума. Возможно, в этом что-то есть.
Наступила весна. Головная боль не проходила. Уровень пыльцы в воздухе продолжал повышаться, появилась пыльца других типов. Мои носовые пазухи оставались поразительно чистыми. Я ездил в метро рядом с толпами чихающих людей, и впервые в жизни мое состояние было далеко не самым худшим.
А затем однажды в начале мая мы с женой прогулялись среди цветущих вишен в Бруклинском ботаническом саду. За несколько дней до этого я обратил внимание на мимолетное ощущение песка в глазах. А теперь, среди вишен, моя аллергия снова проявилась в полную силу. На следующей неделе все преимущества от заражения гельминтами обратились вспять. Атопический дерматит вернулся. Фолликулы снова воспалились. Я чихал точно так же, как все остальные. Что произошло? Неужели я потерял своих гельминтов?
Аглиетти прислал мне пластиковые пробирки для анализа кала. Я отправил образец в специальной упаковке для «биологических веществ» в квартиру Аглиетти на юге Сан-Диего. Никаких яиц. (Обнаружение яиц — стандартный метод определения паразитарной инфекции.) Аглиетти прислал второй набор пробирок и велел мне в этот раз собирать образцы на протяжении двух дней. Снова никаких яиц. Насколько я мог судить, у меня не было гельминтов. Хочу ли я попробовать еще раз? «Черт возьми, нет!» — подумал я, но сказал Аглиетти, что подумаю.
Учитывая то, что я, по всей вероятности, самостоятельно изгнал гельминтов, мне казалось нецелесообразным повторять эксперимент. Я был разочарован. Однако в целом этот результат согласуется с одним из аспектов эволюционной теории. Человек, подверженный развитию аллергических заболеваний, запрограммирован также на изгнание паразитов. Очевидно, я был наглядным примером этого принципа.
Работа Джона Кроеса, австралийского гастроэнтеролога, который много лет изучал анкилостому и видел, что она приносит определенную пользу как в случае болезни Крона, так и в случае целиакии, открывала возможность для дальнейшей интерпретации. Если вы хотите изучать анкилостому и находитесь при этом в одной из развитых стран, вам необходимо намеренно заразить кого-нибудь хотя бы для того, чтобы получить в свое распоряжение источник этих паразитов. Этот вид гельминтов, адаптировавшихся к человеку, не очень хорошо чувствует себя в организме лабораторных животных.
Кроес и его коллеги заразили себя анкилостомой. Они приобрели личинки у Дэвида Причарда в Великобритании — личинки тех самых гельминтов, которые много лет назад были привезены из Папуа — Новой Гвинеи, что совсем недалеко от Австралии. Реакция исследователей была разной. У Кроеса была сильная боль и императивные позывы к дефекации, а вот его партнер Рик Спир почти ничего не почувствовал. Они сделали себе капсульную эндоскопию — новый метод, когда вы проглатываете миниатюрную цифровую камеру в форме таблетки, делающую снимки ваших внутренностей.
Проанализировав результаты непосредственных наблюдений инфекции, ученые сделали два важных открытия. Во-первых, они увидели причину боли, которую испытывал Кроес. Участки, где молодые гельминты прикрепились к стенке кишечника, в буквальном смысле превратились в кашицу. Кишечник разжижал собственную ткань, чтобы сбросить паразитов. В данном случае имела место аллергия в надлежащем функциональном контексте — в контексте изгнания гельминтов. Паразитов, которые ослабляли хватку, кишечник проталкивал к выходу.
Ученые обнаружили также, что независимо от того, сколько личинок было внедрено в их организм, у каждого из них оказалось в итоге примерно одинаковое количество взрослых гельминтов. У Кроеса, у которого наступила более тяжелая реакция, это количество составляло от шести до девяти особей. У Спира, реакция которого оказалась менее острой, колония гельминтов стабилизировалась на уровне около шестнадцати особей. Здесь были задействованы две несколько отличающиеся стратегии борьбы с гельминтами. Один человек (Кроес) с самого начала заплатил большую цену, на раннем этапе сократил численность колонии гельминтов и предположительно расходовал меньше ресурсов впоследствии. Второй человек (Спир) избежал первоначальных затрат ресурсов, но, по всей вероятности, вынужден был расходовать их в большем количестве в долгосрочной перспективе. Создавалось впечатление, что эти стратегии предопределены генетически.
Важнее всего то, что, хотя колония Спира в конечном счете оказалась больше колонии Кроеса, у обоих сформировались гармоничные отношения с паразитами. Оба прекратили воевать с гельминтами, как только достигли генетически предопределенной «идеальной» нагрузки.
Таким образом, моя идеальная паразитарная нагрузка, возможно, была близка к нулю. Кроме того, в отличие от былых времен, получающий полноценное питание организм современного человека имеет в своем распоряжении почти безграничные ресурсы, которые можно направить на борьбу с чужаками. Возможно, именно это сыграло свою роль. Я был слишком упитанным, чтобы толерантно относиться к гельминтам.
Я не принимал лекарство от гельминтов. И каким-то загадочным образом, несмотря на то, что я, по всей вероятности, потерял своих гельминтов, у меня становилось все меньше углублений на ногтях. Другие симптомы заражения анкилостомой (периодическая слабая головная боль и изредка возникающее легкое ощущение вздутости живота) также никуда не исчезли. А в конце сентября, когда я уже прекратил эксперимент, процесс возврата в прежнее состояние обратился вспять. Мои носовые пазухи снова стали невероятно чистыми. Кожа снова казалась мягкой и гладкой. Атопический дерматит на руке снова исчез. Фолликулы сошли на нет. Тонкие волоски начали прорастать с новой силой. Через десять месяцев после того, как я заразился анкилостомой, и через несколько месяцев после того, как гельминты как будто исчезли, они вернулись. На этот раз анализ кала показал наличие яиц анкилостомы.
Здесь следует обратить особое внимание на один момент. Сформировался своего рода консенсус в отношении того, что в действительности кратковременное заражение гельминтами не обеспечивает модуляцию иммунной системы хозяина. Напротив, легкое кратковременное заражение может запустить процесс развития аллергических заболеваний — момент, которому, как правило, не придают значения в анкилостомном подполье, но объясняющий порой противоречивые выводы в отношении гельминтов и аллергии. Некоторые исследования показывают, что гельминты усугубляют бронхиальную обструкцию, а дегельминтизация улучшает симптомы аллергии. Работу иммунной системы способно изменить только хроническое заражение достаточным количеством гельминтов (причем подходящего вида).
По всей вероятности, на протяжении первых нескольких месяцев моя иммунная система все еще сражалась с пришельцами. Судя по тяжести моих симптомов (и если экстраполировать результаты работы Джона Кроеса), возможно, я успешно сократил популяцию незрелых гельминтов до нескольких особей. Это объясняет отсутствие яиц. Однако в какой-то момент в игру вступил закон убывающей отдачи. Затраты на изгнание выживших гельминтов были слишком велики по сравнению с преимуществами. Моя иммунная система подняла руки вверх и приняла оставшиеся взрослые гельминты как часть нового порядка. Именно в этот момент возобновился процесс иммуномодуляции.
У меня до сих пор есть пищевая аллергия, хотя некоторые аспекты анафилактической реакции (такие, как сужение гортани) стали не столь сильными. В отличие от других людей, например Джаспера Лоуренса, паразиты почти не повлияли на мою астму ни в лучшую, ни в худшую сторону, но мои носовые пазухи демонстрируют поразительную чистоту даже тогда, когда наступает новый сезон и жена снова начинает чихать. У меня продолжают расти ногти с меньшим количеством углублений и канавок. Кроме того, у меня по-прежнему прорастают тонкие волоски, хотя их густота настолько далека от того, что можно квалифицировать как ремиссию, что я сомневаюсь, стоит ли о них вообще упоминать. Тем не менее тот факт, что после десятков лет репрессий со стороны своенравной иммунной системы волосяные фолликулы могут вернуться к жизни, поражает и внушает оптимизм.
А мой атопический дерматит просто исчез.
Итак, я узнал несколько вещей. Во-первых, если конечная цель состоит в том, чтобы предотвратить аутоиммунное или аллергическое заболевание посредством профилактического заражения в детстве (и если бы мой опыт можно было обобщить), я бы ни в коем случае не рекомендовал заражение анкилостомой. В частности, с учетом моих симптомов я бы никогда не стал сознательно вводить анкилостому своей дочери. С другой стороны, если бы я точно знал, что ей суждено столкнуться с болезнью Крона и изнуряющими аллергическими заболеваниями, возможно, я думал бы иначе. Однако я не знаю, как было бы на самом деле. Я не уверен даже в том, что заражение гельминтами в начале жизни предотвращает эти заболевания. Множество эпидемиологических исследований говорят, что это действительно так, и это подтверждают эксперименты на грызунах. Но будем честны: окончательного подтверждения этого вывода на примере людей не существует. Только наука может урегулировать этот вопрос.
С другой стороны, мне как простому обывателю кажется настоящим чудом то, что создание, обитающее в моем кишечнике, может открыть мои носовые пазухи и облегчить атопический дерматит, причем сделать это без одурманивающего эффекта любого медикаментозного лечения аллергии. Очевидно, что гельминты понимают мою иммунную систему на таком уровне точности, которого аллопатической медицине еще предстоит достичь.
На мой взгляд, изменения, произошедшие с моей кожей, самый важный результат этого эксперимента. Как оказалось, дисфункция кожи — та самая развилка, на которой незначительная иммунная дисрегуляция сворачивает в сторону серьезного аллергического заболевания.
Назад: Глава 14. Жизнь с «американским убийцей» и самый большой орган
Дальше: Как возникает пищевая аллергия

pinkhunKig
Вы допускаете ошибку. Могу это доказать. Пишите мне в PM, пообщаемся. --- Раньше я думал иначе, большое спасибо за информацию. вызвать проститутку новосибирске, вызвать проститутку ульяновск и проститутки вызвать проститутку
tuiquiCalt
Замечательно, очень ценная фраза --- Очень замечательно! гдз дорофеев, гдз егэурок и английский rainbow ютуб гдз
beherzmix
Между нами говоря, попробуйте поискать ответ на Ваш вопрос в google.com --- Я что-то не понимаю гдз чесноков, яблонский гдз и класс rainbow гдз мещерский
inarGemy
Я извиняюсь, но, по-моему, Вы не правы. Пишите мне в PM. --- Буду знать, большое спасибо за помощь в этом вопросе. службы досуга иркутск, агентство досуг иркутск или индивидуалки в Иркутске досуг для детей иркутск